В плену обмана

Глава первая. День, что стал проклятием

Солнце лилось сквозь высокие витражи, раскрашивая холодный камень церкви в золото и багрянец. Воздух был густ от запаха воска, свежих лилий и едва уловимого аромата моих любимых духов — я так тщательно выбирала этот запах, будто он должен был стать печатью моего счастья.

Я стояла у алтаря. Белое платье струилось по фигуре, словно облако, фата легкой дымкой обрамляла лицо, а в руках я сжимала букет, лепестки которого уже начинали чуть-чуть увядать от жара свечей. Но я не замечала ни этого, ни тяжести венца на голове. Я была счастлива. По-настоящему, до дрожи в пальцах, до смеха, который приходилось сдерживать, чтобы не нарушить торжественность момента.

Все смотрели на меня: мама вытирала слезы кружевным платочком, отец гордо расправил плечи, подруги сияли улыбками. А я смотрела только на него.

Мой будущий муж стоял напротив, прямой, статный, в идеально сидящем костюме. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах, казалось, плескалось то же предвкушение, что и во мне. Он чуть заметно улыбнулся мне одним уголком губ — и от этой улыбки у меня перехватило дыхание. Таким он мне и запомнился в ту секунду: красивым, уверенным, чуть загадочным — мужчиной, с которым я хотела прожить всю жизнь.

Священник начал говорить привычные слова, и зал затих. Я слышала, как где-то далеко, за стенами церкви, проехала машина, как тихо вздохнула рядом мама. Но все это было где-то там, за пределами нашего маленького мира, созданного из света, цветов и обещаний.

«Согласны ли вы взять в жены…» — голос священника звучал торжественно, немного гулко под сводами.

Он ответил твердо, уверенно:
— Согласен.

И когда очередь дошла до меня, я произнесла это слово — «согласна» — так легко, будто оно ничего не весило. Будто это было просто слово, а не печать, не приговор, не начало конца.

В тот момент я не знала, что стою не на пороге новой жизни, а на краю пропасти. Не знала, что этот ослепительный свет скоро станет последним, что я увижу без страха. Не знала, что человек, который сейчас так спокойно смотрит на меня, станет моим палачом.

Но самое страшное было не в этом. Самое страшное — в том, что даже если бы кто-то прошептал мне тогда правду, я бы не поверила. Я была слишком счастлива, чтобы видеть тень, уже упавшую на мой путь.

Кольцо скользнуло на мой палец — холодное, тяжелое, словно предчувствие. Мы обменялись клятвами, и зал взорвался аплодисментами. Фотограф щелкал затвором, ловя наши улыбки, наши взгляды, этот миг, который должен был стать самым счастливым в моей жизни.

Мы вышли из церкви под дождь лепестков и поздравлений. Кто-то бросил горсть риса, кто-то смеялся, кто-то кричал «горько». Он наклонился ко мне, обнял за талию, притянул к себе — и я закрыла глаза, доверчиво прижимаясь к нему.

Это был мой последний миг без страха. Последний миг, когда я верила, что впереди — только счастье.

А потом мы сели в машину, двери захлопнулись, и мир за стеклом начал медленно меняться. Улыбки остались позади, а впереди ждала тишина — тяжелая, густая, в которой уже слышался отзвук грядущего кошмара.

Я еще не знала, что этот день станет не началом моей жизни, а ее концом. Что вместо долгих лет рядом с любимым человеком меня ждет ад, сотканный из обещаний, данных сегодня.

Что мой муж, такой красивый и спокойный у алтаря, очень скоро покажет свое истинное лицо. И тогда я пойму: мои похороны начались именно здесь. В эту самую минуту. Под звон колоколов и шепот гостей: «Какая красивая пара».