В плену предрассудков

Глава 7. Прощай, пансион!

27 сентября 1888 г.

- Анжелина! Ну, когда ты закончишь свою работу в саду? Разве тебя не радует наш отъезд? Прощай, пансион! Прощай, неволя! Все вещи собраны, через час прибудет экипаж отца. Скорее переодевайся, - нетерпеливо торопила девушку Рози.

Рози была младшей и любимой дочерью лорда Корнуолла. Он сдержал свое обещание и уже в первые каникулы Анжелины привез девиц познакомиться с ней прямо в пансион. Сестры были дружны между собой, но несколько своенравны, богатство и громкий титул их отца, безусловно, делали их эгоцентричными. Чего меньше было заметно в Рози. Возможно, потому что она не отличалась особой красотой, но была мягкой, простодушной, прямолинейной и общительной.

Впоследствии лорд Корнуолл, не теряя долго времени, с тайным умыслом определил Рози в этот пансион. Во-первых, он посчитал, что его любимице не лишним будет поучиться чему-то «здравому», во-вторых, дружба дочери с мисс Лурье позволит чаще видеть последнюю, узнавать о ней что-то новое. Конечно, он не обольщался уж слишком на свой счет, но поделать с собой ничего не мог. Он был уверен, что его любовь к Анжелине словно последняя яркая звезда зажглась на небосклоне жизни лорда. Чем черт ни шутит!

Анжелина, действительно, не спешила, ей было горько оставлять этот приют, тут ей было спокойно, в пансионе она была уверенна, как пройдет ее завтрашний день. Здесь она с удовольствием часами напролет занималась вокалом со своей учительницей музыки, делая огромные успехи. Недаром ее считали лучшей ученицей в хоре. И сама Тереза Штольц[ПW1] ,  знаменитая итальянская певица, отметила ее дарование, когда путешествовала и сделала остановку в их пансионе, чтобы навестить свою старую знакомую и подругу -  директрису их заведения, мисс Жаклин.   

Здесь останутся минуты радости, когда Анжелина с жадностью перечитывала частые письма Уильяма и ленивые – Софи. Лишь пятимесячное молчание от обоих мучило девушку и заставляло теряться в догадках. Если бы молчал кто-то один, она непременно узнала бы причину от другого. Но тишина от обоих пугала. К тому же в одном из последних писем доктор Уоррен сообщал, что здоровье мисс Софи несколько ухудшилось из-за ее астмы. Написать миссис Дени или поверенному своего опекуна она так и не осмелилась. Иногда она чувствовала, что о ней просто забыли! Даже мистер Сент-Джон ни разу ей не написал, не поинтересовался, как его подопечная, жива ли она еще, или, может, ее уже давно забрала чахотка [ПW2] , так часто посещающая их пансион. Правда, слуга его поверенного от имени графа часто доставлял новые занимательные книги, коробки с новыми нарядами по последней моде или корзинки с различными заокеанскими лакомствами, а во время эпидемии какой-либо болезни, мисс Лурье попечителем было дозволено проводить дополнительные каникулы в поместьях миссис Дени и лорда Корнуолла, на выбор девушки. Но выбор оказывался не большим: без объяснений Луиза Дени попросту не стала приглашать юную особу и даже посещать.

Конечно же, Анжелина не могла знать причин молчания своих новых  друзей и знакомых. О некоторых ей и не доведётся узнать никогда. Например, о том, что Луиза Дени намеренно не хотела видеть ненавистную ей с некоторых пор девчонку – Анжелину Лурье, и все из-за банальной ревности к графу Сент-Джону! Ей было известно обо всех знаках внимания Адама к своей юной и очаровательной подопечной, с легкостью преодолевавших целый океан. К тому же Сент-Джон почти перестал писать письма самой Луизе, а если она и получала несколько строк, то они были хоть и учтивыми, как всегда, но слишком холодными. Возможно, конечно, она сама виновата в его новой манере общения с ней. Ведь она в одном из писем, адресованных к нему, попыталась вызвать ответное чувство ревности к ней [Луизе], сообщив ему о настойчивом ухаживании одного из столичных маркизов, который уже успел ей сделать предложение руки и сердца. Да так пылко, что ей ничего не оставалось, как дать обещание воздыхателю подумать над его словами. К разочарованию ревнивицы, реакция Адама несколько не оправдала чаяния таковой.

Анжелина старательно пересадила последний куст чайной розы, довольная, она на прощанье обвела взглядом увядающий сад и, покорно уступая Рози в ее желании, спросила:

- Отец не говорил тебе, случайно, когда прибудет мистер Сент-Джон из Вест-Индии? И как долго я буду у вас гостить? Мне бы так хотелось навестить Софи и миссис Дени.

- Не лукавь! Не думаю, что ты так мечтаешь навестить Софи и уж тем более Луизу Дени, все дело в докторе Уоррене? Я права? – допытывалась Рози. - Конечно, права, сама знаю! Не печалься. Я уверенна, всему есть обоснованное объяснение! А насчет мистера Сент-Джона отец что-то упоминал… но что я забыла, - честно призналась подруга.

Тем временем лорд Корнуолл, счастливый, летел на всех парах забрать воспитанниц из пансиона. Вдруг дорогу его конному экипажу перерезал мчащийся всадник в ярко-коричневой куртке в стиле вестерн, отделанной бахромой, что за малым  не привело к столкновению путников.

- Смотри, куда прёшь! Наглец! – прокричал вслед лорд Корнуолл, которого хорошо тряхнул инцидент. Далее сыпались бранные слова на голову понурого кучера, потому что виновника и след простыл.

Анжелина, облачившись в заранее приготовленное дорожное платье, с помощью Рози поправляла прическу, когда одна из воспитанниц сообщила, что к мисс Лурье де Сент-Джон посетитель, не пожелавший представится. Подруги удивленно переглянулись, и Анжелина неуверенным шагом спустилась в огромный холл для визитеров с каменными скамьями, где обязательно на одной из них сидела, какая-нибудь монашка, делающая вид, что усердно читает молитвенник.