В плену предрассудков

Глава 22. Дальняя дорога или мисс Фатум

Откровенный разговор пастора с мисс Лурье у водоема Сент-Джон почти полностью слышал. Чтобы не потерять их след, ему удалось укрыться в зарослях кустарников еле проглядной лиственной рощи. Его лошадь, также следовало напоить из реки. Привязав ее чуть дальше от собеседников, Сент-Джон осторожно пробрался поближе к путникам. Он был рад лицезреть лицо Анжелины. Она стала еще прекраснее. Сейчас Адам разглядел ее сходство с матерью, Дианой Лурье. Вид пастора был морально и духовно безупречен. Когда Анжелина поведала спутнику о том, что скучает за всеми и в частности за ним, Сент-Джон остолбенел. Как это можно понимать? Не успев над этим, как следует, поразмыслить, он услышал, как в своей речи пастор упомянул о Джастине Кинге и его сладострастных поползновениях к девушке. Адам невольно ринулся к Анжелине. Его охватило ярое желание присечь эту игру в кошки-мышки, заявить о себе и убедить Анжелину вернуться к нему, в Англию. Он был готов обещать девушке полную свободу выбора жизненного пути. Только, чтобы он мог быть рядом, мог помочь в трудную минуту или дать дельный совет, укрывая от бед. Но правдивый и честный ответ Анжелины пастору вовремя остановил Сент-Джона. Ведь он понимал, что грубостью и напористостью Адам просто оттолкнет девушку. По силе характера она ничем не уступала ему. Нужно время! Услышав беседу до конца, он вконец успокоился, уповая на действенность здравых суждений пастора.

Продолжая следовать за путниками, Сент-Джон старался не упустить их из виду. Он давно понял, что дорога вела в Джорджию, но последние полчаса местность, по которой они следовали, была равнинной, и укрыться преследователю было сложно. Наконец преодолев последнюю крупную развилку маршрута, и путники, и граф на еще приличном расстоянии друг от друга въехали в густой лес.

Начинало смеркаться, и хэнсом, поторапливаясь, набирал обороты. Вдруг поблизости от экипажа Анжелины раздался громкий свист, и конь хэнсома  громко заржал, встав поспешно на дыбы. От резкости действия лошади кэб сильно покачнулся и откатился назад, угрожая перевернуться путникам. Затем раздался еще один свист совсем рядом. Анжелина вскрикнула и в испуге ухватилась за руку пастора. Дверь экипажа резко распахнулась, и послышался повелительный грубый голос:

- Эй, там! Выходи по одному! Выворачивай багаж!

Это были разбойники. Вид угрожавшего был жалок, одежда не знала заботливой руки. На лице была укрывающая повязка, позволяющая видеть лишь бесстыжие глаза. В руках его брезжило огнестрельное оружие. Он подал условный сигнал рукой сидевшему на добром коне соратнику, вероятно, предводителю, так как одежда последнего несколько отличалась опрятностью и качеством. В стороне был еще один всадник-воришка, совсем еще юный. У этих двоих были так же скрыты лица.

- Живее! – повторил разбойник, натянутым как струна пассажирам.

Пастор вышел первым, медленно подавая руку Анжелине, он напряжено думал, как выйти из постигшей их напасти [ПW1] живыми и невредимыми. Их извозчик, хоть и был детиной не малой, совсем вяло себя вел, покорно держа свой головной убор у живота.

- Сыновья мои, вы делаете большую ошибку! Именем Господа, остановитесь, пока не поздно!– поправляя сутану, чтобы ее могли разглядеть нападавшие, изрек пастор.

- Боюсь, уже слишком поздно, святой отец! – рявкнул все тот же головорез. Нагло ухмыляясь, он дулом пистолета скинул с головы Анжелины шляпку, до сих пор укрывавшую от остальных глаз грабителей ее лик.

- Фить! Ого! – удивляясь, присвистнул первый бандит. – Да тут красотка, парни!

Невольно и второй, и третий негодяи слегка пришпорили коней в сторону очаровательной жертвы. Пока всадники подступали, пытаясь в сумерках разглядеть лицо молодой леди, первый налётчик бесцеремонно сдернул с шеи Анжелины золотой кулон, когда-то принадлежавший ее матери и бережно хранимый все эти годы в память о родительнице. Девушка инстинктивно рванулась за дорогой сердцу вещью на нападавшего, бессознательно сжав пальцы в кулаки.

- Ну, иди же ко мне, цыпочка! – подтрунивал мерзавец.

- Оставь ее! – вдруг грозно рыкнул предводитель, замерев на полпути к путникам. Он, несомненно, успел разглядеть лицо девушки. Но было уже слишком поздно, из стороны дороги, ведущей назад в Чарльстон, на всем скаку несся всадник. Он метко выстрелил в обидевшего Анжелину подонка, заставив свалиться того замертво. Следом почти одновременно раздалось еще два выстрела. Один был снова произведен незнакомцем-спасителем, пуля предназначалась главарю банды, но тот видно, избежал участи первого, сумел быстро сориентироваться, поспешно укрывшись вместе с юнцом в роще по правую сторону от дороги, не интересуясь судьбой третьего соратника. Второй выстрел сделан был в ответ. Он таки ранил неизвестного заступника в  левое плечо, заставив его ухватиться за рану и замедлить ход лошади. Раненый аккуратно спешился возле жертв вечернего происшествия, когда разбойников и след простыл.

- Сын мой, вы ранены?! – участливо побеспокоился пастор. – Позвольте, моя спутница поможет вам осмотреть рану. А я тем временем произнесу молитву Господу за упокой души этого падшего человека и вознесу ему хвалу, за то, что послал нам вас, как спасителя.

- Мы благодарны вам мистер… - Анжелина ожидала, что незнакомец представиться им. Но тот явно не торопился назвать свое имя.

- Пустое! Надеюсь, я подоспел вовремя и вас не успели обидеть или ограбить? – специально меняя голос и манеру изъясняться, спросил Сент-Джон, в надежде, что его не сразу узнают.