В плену предрассудков

Глава 24. Ангел-хранитель

Руку ей протягивал, чтобы встать, Шон О'Коннор.

-Вы? – в недоумении произнесла Анжелина, пытаясь разглядеть его при слабом свете керосиновой лампы. Девушка встала, наспех поправляя свою одежду, одновременно вытирая тыльной стороной руки свое залитое слезами лицо. – Как вы здесь оказались? – закрадывались в мысли мисс Лурье новые страхи.

- У вас есть веревка? Нужно связать его, пока он не пришел в себя, если не хотите, увидеть еще одну борьбу.

Второпях соображая, она лихорадочно выдвинула ящик старого комода, стоящего в этой же комнате, и достала из него моток бельевой веревки.

- Это подойдет? – наивно спросила девушка, все еще тяжело дыша.

- Вполне! Нужен кусок ткани, чтобы сделать ему кляп.

Анжелина замешкалась на секунду, испуганно взирая на второй раз уже спасавшего ее человека.

- Так будет лучше! – пояснил он. –  Вы и так своим призывным криком привлекли лишне внимание в округе! Не хватало еще его стоны и угрозы услышать! Вы хотите, чтобы сюда ворвалась целая толпа спасителей?

Анжелина послушно взяла столовую салфетку, лежащую все в тех же ящиках комода, которую О'Коннор ловко всунул в рот уже наполовину связанному Джиму. Осмелев, девушка помогла опутывать Кинга по рукам и ногам еще дрожащими руками. Опомнившись, что их может ждать беда – разоблачение в ее с Шоном соучастном преступлении, она поспешила закрыть дверь на засов, прикручивая вентиль лампы до минимума. Кому докажешь свою невиновность в случившемся! Она сделала большую глупость, впуская так поздно Джима Кинга в свой дом. Обессилившая, она вдруг, почти теряя свое измученное сознание, осела в близстоящем к ней кресле.

- Вам дурно? – забеспокоился О'Коннор. К счастью, он разглядел на столике с лампой стакан и графин с водой. Наполнив стакан, он протянул его Анжелине прямо к губам, намереваясь самому ее напоить.

- Что теперь делать? – немного придя в себя, задала волновавший ее вопрос Анжелина.

- Как только поиски призывно кричащей, на улице закончатся, вы сделаете так, как я скажу, - беспрекословным тоном ответил Шон. Услышав ожидаемую возню возле дома мисс Лурье, он тихо добавил: - Помогите мне бесшумно спрятать его в другой комнате. Сами, не открывая двери, тому, кто постучит, ответьте, что у вас все хорошо, сделав замечание, что также озабочены шумом, нарушившим спокойствие вечера. Но двери не открывайте! Ни под каким предлогом! Вы все поняли? – уточнил О'Коннор, обеспокоенный видом испуганной Анжелины. Девушка успела лишь утвердительно кивнуть головой, как в двери постучал сосед мистер Гаррисон, она узнала его по голосу, когда уловила слова:

- Мисс Лурье! С вами все в порядке? Мы услышали крик о помощи! – пытался объяснить своё позднее вторжение ночной гость. – Отзовитесь, мисс Лурье! – продолжал он тарабанить в дверь.

Анжелина, сделав вид, что долго спускается вниз к входной двери, ответила так, как настоял О'Коннор. Двери она не открыла, ссылаясь на то, что не успела одеться после сна. Попросила мистера Гаррисона утром рассказать ей о случившемся, если выясниться, в чем же дело и пожелала спокойного остатка ночи.

О'Коннор проследил сквозь занавеску окна, как от ее дома удалились тени переполошенных людей. Затем присел на корточки к Джиму Картону, щупая его пульс и оглядывая рану на голове. Анжелина, подойдя очень близко обратилась к нему:

- Раненый приходит в себя? – в ее голосе Сент-Джон [О'Коннор] различил неподдельную тревогу, что не понравилось ему и заставило сказать колкость, вставая перед ней во весь рост.

- Кто он вам? Опостылевший любовник или обманутый напрасными надеждами воздыхатель?

Анжелина не удержалась и попыталась влепить ему пощечину.

- Как вы смеете!

О'Коннор успел перехватить ее руку и властно усадил в кресло, отступая на расстояние, чтобы дать ей остыть, видно было, что вся эта стрессовая ситуация сказывается на девушке.

- И все же? Вы не ответили! – продолжал издеваться Шон.

- Это друг моего покойного отца, который потерял рассудок из-за перипетии судьбы. Боюсь, что это безумство уверенно ведет его к вратам преисподней! Мне жаль его!

- Может развязать? – неуместно пошутил О'Коннор, указывая подбородком на раненого «друга отца». Его руки при этом были деловито сложены перед собой крест-накрест. Он сам себя не узнавал. Шутить в такой момент! Но его нервы были так же на пределе. Он до сих пор не мог себе простить, что стал виновником сегодняшних переживаний Анжелины. Ведь он мог предотвратить их встречу с Кингом. Он следил за ней и ее домом по приезду в Саванну. Из меркантильных побуждений хотел тайком узнать все о ее жизни здесь, понять, наблюдая, в каких она отношениях с этим Джастином Кингом. Но жизнь ее не пестрела разнообразием. Школа для афроамериканцев, занятия с хором девочек в церкви, общение с семейством Джошуа. Он видел ее прощание с цветной девочкой. Но Джастин все еще не появлялся в поле его видимости. Адам как страж бродил под ее окнами, рискуя себя выдать, пока не гас в ее окнах на ночь свет. Чего он ожидал увидеть? И вот сегодня в последних минутах сумерек возле ее двери появился мужчина. Он уловил, как тот назвал свое имя еле слышно, уверенный, что его пустят: «Это я, Джастин!». Сент-Джона охватила слепая ревность, которую он не признал, а принял за  горькое разочарование в благовоспитанности мисс Анжелины. Он ушел, чтобы не видеть вдруг страстных объятий любовников. На полпути к гостинице, в которой он остановился, его вдруг потянуло назад жгучее чувство мести. Он должен проучить этого наглеца, что совратил наивную дочь Дианы. Он подоспел вовремя, услышав ее отчаянный крик. Значит, он ошибся в своих первоначальных догадках.