В плену предрассудков

Глава 25. Искусство сближает или Приятная встреча

Ночь давным-давно накрыла Саванну мрачным крылом. Город спал сладким сном. В полночной тиши перестали мерцать последние уличные фонари. Только месяц сочувствовал заблудившимся в ночной мгле скитальцам,  милостиво озаряя им дорогу холодным светом. Время ожидания для Анжелины тянулось мучительно медленно. Она сидела в своем кресле с подогнутыми под себя  босыми ногами, кутаясь в шаль,  и  изнурительно боролась с  одолевавшим ее навязчивым сном. На коленях примостилась, ласково мурча,  подросшая Джорджия. Хозяйка дома  стойко старалась не смотреть на распростертого на полу и связанного по рукам и ногам непрошенного накануне гостя. Он наконец-то перестал ее терзать жалостным  мычанием из-за кляпа во рту. Перестал и вертеться как уж на сковородке, пытаясь подтянуться к ней поближе, после того, как она безжалостно пригрозила стукнуть по голове его снова, если он не прекратит свои  дерзкие поползновения. Пусть думает, что она способна на многое после его чудовищного и  непростительного оскорбления!

Вдруг в дверь коттеджа еле слышно постучали, затем еще раз, но уже громче. Анжелина подхватилась, торопливо нащупывая  оголенными ступнями свои туфли.

- Кто там? – спросила владелица дома.

- Откройте, мисс Фатум! – не изменяя своей игривой манере, потребовал сдержавший свое обещание Шон О'Коннор.

Анжелина поспешила открыть дверь, невольно одарив благодарной улыбкой вошедшего.

 О'Коннор, напротив, не подавая никаких эмоций, оглядел комнату вокруг, и, убедившись, что Джастин Кинг пребывает все в таком же положении, в каком он его оставил,  сделал условный  жест позади стоявшему человеку в черном плаще, с высоко поднятым воротом и темной шляпой на голове. Тот  молча вошел в комнату и, не останавливаясь, прошел к Кингу, лежавшему на полу. Он схватил за ноги, начавшего сопротивление связанного, когда О'Коннор уже готовился приподнять его в районе плеч. Вместе они потащили Джастина к лошадям, привязанным к деревянным стойкам порога коттеджа, чтобы взвалить его поперек ближайшего животного. Помощник О'Коннора так же безмолвно, как и до этого, вскочил на гнедого скакуна позади увесистой ноши и, не оборачиваясь, начал быстрый ход, насколько позволяло его бремя.

Шон О'Коннор сделал несколько шагов в сторону Анжелины, растерянно стоящей возле перил  резного крыльца.

- Идите в дом! Замерзните! – на другие слова он поскупился, хотя видно было, что он хотел произнести что-то еще. Он неуверенно  приостановился в нескольких от нее шагах, вдруг церемонно поклонился и, не дав ей обратиться к нему, вскочил на коня,  поспешно исчезая из виду девушки.

***

Утро следующего дня было пыткой для Анжелины, она не успела выспаться хорошенько, а Джорджия уже неумолимо терлась о ее свисавшую с постели руку, выпрашивая первую порцию своего дневного рациона.

- Джорджия, какая же ты эгоистка!

Джорджия громко муркнула в ответ, запрыгивая на кровать, чтобы скорее добиться своего.

Анжелина, надев халат, еще сонная, покорно спустилась на кухню, утолить  природное желание своей любимицы. Проходя назад через комнату с входной дверью, она заметила, что под ней наполовину виднеется аккуратно свернутый лист бумаги.

Заинтригованная девушка наклонилась поднять неожиданное послание.

Она развернула листок и с волнением прочитала небольшую записку:

«Мисс Фатум! Я не могу обещать вам, что «друг вашего отца», как вы представили мне вчера вашего нежеланного гостя, вас больше никогда не потревожит. Сейчас он совершает небольшое кругосветное путешествие на судне моего приятеля, наслаждаясь красотами и зловонием трюма. Но я не могу заставить держать его там навечно. Подумайте о том, что я вам сказал насчет вашей безопасности накануне нашей последней встречи.

Простите за мою назойливость и прощайте, мисс Фатум! Хотя, я уверен, что вы еще будете нуждаться в моей помощи! И не раз! Но найдете  вы меня сами…»

- Какой самоуверенный этот Шон О'Коннор! С какой стати мне его искать? Да и где бы я нашла его, даже если бы захотела? – вслух высказалась и   тут же загрустила мисс Лурье, продолжая дальше спор с самой собой же: «И все же ему надо отдать должное! Он как нельзя кстати оказался рядом последним вечером! Оказался?! О'Коннор следил за мной, одержимый, возможно, таким же безумие, что и Джим Картон! И все же в остальном он снова  поступил благородно. Как его понять? Я так и не разглядела черты его лица: снова я видела его в полумраке, только на этот раз от лампы. Какой он? Красивый или не очень? За его растительностью на лице ничего не разглядеть. Почему-то мне всегда казалось, когда он был рядом, что я с ним знакома уже очень давно. Как странно! Его манера поведения напоминает мне манеры…», она живо стала перебирать в памяти всех знакомых ей мужчин и джентльменов, и остановилась на образе Сент-Джона. «Графа Сент-Джона? Нет-нет! Разве может он тягаться с графом! Что  за глупая мысль пришла мне в голову! Нужно просто перестать и вовсе думать о нем! Ведь я совсем о нем ничего не знаю. Только имя – Шон О'Коннор. А еще то, что он бесстрашен и ловок! Добросовестен и благороден! А непредсказуем и самоуверен? Немногословен и насмешлив? Н-да! Хороший портрет, ничего не скажешь!»