В плену предрассудков

Глава 29. Простая зависть или Я люблю Вас!

Вашингтон ждал. Гордо ждал любопытных и восторженных взглядов путешественников и странников[ПW1] . А восторгаться в нем было чем! Архитектура Вашингтона, тяготеющая больше к образцам древнегреческих и римских храмов, нежели к дворцам и соборам монархической Европы.  Правительственные здания, расположившиеся среди живописных мест, утопающих в зелени. Город – высокомерный и непростой для восприятия, с множеством величественных бульваров, легендарных монументов и идиллических видов на Потомак[ПW2] , музеев и исторических достопримечательностей, посвященных как прекрасному, так и ужасному прошлому.

Да, Вашингтон — город не только политиков, но и владельцев наследственных особняков, иммигрантов из Сальвадора и свободных чернокожих жителей; не только художников и композиторов, литераторов и скульпторов, но и прочих творческих личностей, которых притягивает несомненная интеллектуальная энергия столицы: там трудится больше успешных и талантливых людей, чем можно было бы ожидать от города такого размера.

Лондонские гастролеры остановились в гостинице близ Национального театра, самого старого во всей стране. Спектакли на его сцене давались, начиная с 1835 года. Судьба у этого культурного места непростая. В истории театра было целых пять пожаров датированных  XIX веком. Поэтому здание Национального театра подвергалось пять раз реконструкции и восстановлению. Перерывов в работе заведения не было. Среди аудитории были в основном высшие слои общества. Всего в паре кварталов от театрального здания находился Белый Дом. В зависимости от того, кто был владельцем этого учреждения, такое название оно и носило.

Сегодня Анжелине предстояло завоевать публику столицы. Хиггинс доверил ей роль Амнерис – дочь фараона из нашумевшей оперы «Аида». Эмма Альбани не смогла скрыть свою зависть новой протеже Терезы Штольц, когда они случайно, как думала Анжелина, оказались наедине.

- Поздравляю! Тебе досталась роль Амнерис! Ловко же ты всех нас обошла! – злобно поддержала Анжелину Эмма. – Не боишься, что о твоей связи с Хиггинсом, уже догадывается Тереза. Ты можешь с такой же легкостью потерять уважение своей новой благодетельницы, как заслужила!

Анжелина давно заметила нежные чувства Терезы к мистеру Хиггинсу. Но не знала наверняка, отвечает ли он ей тем же, до вчерашнего вечера. Она считала, что это не ее ума дело. И просто выполняла то, что ей велел Хиггинс.

- Ты говоришь глупость! Тебе должно быть стыдно за свою клевету, – спокойно ответила Анжелина.

- Нет, ошибаешься! Это тебе должно быть стыдно за твою ложь! Ведь у меня есть неоспоримые доказательства моим словам! – она повертела перед лицом Анжелины сложенным вчетверо листом бумаги, тут же пряча его за корсаж. Перед тем как деловито покинуть опешившую мисс Лурье,  она посмотрела на надежность спрятанного ею  письма и напоследок выдохнула злоречивые слова: - А это моя месть тебе, Анжелина Лурье де Сент-Джон! Желаю удачи!

«Что за нелепость!» - мыслила Анжелина, - «Неужели она стала свидетелем вчерашней сцены с мистером Хиггинсом? Возможно ли такое?! Если так, то Эмма истолковала все не так! И что это за письмо, которым грозиться расквитаться Эмма Альбани?»

Вечером, накануне описываемых событий, мистер Хиггинс постучал в гостиничный номер Анжелины. Он был взволнован и хотел с ней поговорить. Пригласить его к себе в столь поздний час мисс Лурье не осмелилась. Да и он, как она знала, был строгих моральных правил, особенно по отношению к женской половине  театрального состава. Предвидев неловкость их встречи, он попросил Анжелину спуститься с ним в ресторан на первом этаже гостиницы, не меняя ничего в своей внешности.

Расположившись с мисс Лурье в укромном месте ресторана подальше от любопытных глаз, он объяснил ей цель своего визита:

- Завтра в концертной программе Национального театра зритель Вашингтона увидит среди партий «Аиды» новое имя  - Анжелина Лурье де Сент-Джон. Вы будете играть роль Амнерис! Я так решил, - не дал возразить жестом Хиггинс. – Завистниц будет много, среди них, я так подозреваю, будет и Тереза Штольц. Но, заклинаю вас не уступать никому свой триумф!

- Почему вы полагаете, что Тереза Штольц будет мне завидовать? Ведь главная роль – Аиды – остается за ней!  Или она давала вам повод так думать? – с недоверием к его словам справилась мисс Лурье.

- Я знаю ее уже много лет. Это милая женщина! Добрая и отзывчивая, грациозная и талантливая! Отдающая всю себя без остатка искусству. Сценой она живет! И именно поэтому, я считаю, что так и будет! Вы – та, которая затмит ее славу уже в скором будущем! Заставит сойти ее на вторые роли! Это будет удар для нее. Но он неизбежен для любой примадонны. К сожалению, из-за своей должности я видел не раз в своей жизни подобное. И сколько бы положительных качеств и достоинств не имела прима, это не убережет ее от зависти и темных помыслов.

- Тогда я вас не понимаю! Вы говорите это так, как будто сочувствуете ей, и в то же время придвигаете этот момент еще быстрее, назначая меня на роль  Амнерис уже сегодня! – запуталась Анжелина.

- Вы правы! Я ждал этого момента! – с неизъяснимым восторгом заявил мистер Хиггинс.

Анжелина не переставала изумляться поведению собеседника, с каждой его фразой вскидывая брови все выше и выше. Заметив ее замешательство,  он продолжил свое объяснение: