В плену у эльфа. Скажи мне да!

Глава 19. Отпусти Камиэля

Став снова приличным человеком, то есть выполнив все ранее озвученные матушкой процедуры, я присоединилась к рыжей ведьме на кухне.

Только села довольная за стол, рассмотрев свой любимый гороховый супчик в тарелке — начался матушкин Армагеддон.

Кто ее просил настроение убивать своим выдающимся красноречием? Ее непревзойдённому ораторскому искусству идеальное место среди заключённых. Лучше надсмотрщика не придумаешь.

Опять наслушалась про внешний вид, про то, что с такими привычками в поведении останусь старой девой, какой у меня вкус плохой в выборе друзей и какая Мари — бяка, раз идет против великой родительской воли. Последний пункт беспокоил маменьку, видимо, чаще остальных.

И как после всего этого прикажете есть? Тут жить-то перехотелось!

Вяло ковыряясь ложкой в содержимом тарелки угукала, агакала, где-то смиренно кивала. На маминой плахе иначе остаться в живых не выйдет.

Юная ведьма знает. Она уже стреляный воробей.

— Ты почему не ешь? — лишь сейчас заметила строгая родительница.

— Мой аппетит пал жертвой твоих речей воодушевлённых, — не удержалась от сарказма.

Я вот, к примеру, тоже сторона обиженная. Ее не устраивало поведение дочери, а меня возмущало испорченное день рождение Ками. Нет, вру, два испорченных дня рождения, следующих друг за другом.

Мама не захотела видеть Андервуда среди гостей в нашем доме, запретила с ним общаться и плюсом завернула беглянку под домашний арест, напрочь лишив возможности нормально поздравить мага воды.

Мне обижаться якобы не на что?! Сюрприз, у вашего маленького чудовища тоже есть чувства! А оно вынуждено слушать чужие претензии без права законно изложить свои. Дискриминация!

— Этих речей воодушевлённых не было бы, будь ты более благоразумна, дочь моя любимая.

— Быть благоразумной-это всегда слушать маму и забыть про Андервуда? Благоразумия через край. О да.

— А ты хочешь спутаться с эльфом, оказаться без дома, обманутой и с ребёнком на руках?!

Нервно подавилась. Мамина зарисовка реальности пугала одной только формулировкой. Что уж говорить про пребывание в ней? Чур меня, чур! Я лучше третий раз к дядьке лешему схожу!

— Если он разобьет тебе сердце, я не прощу Камиэля.

— Причем здесь разобьёт сердце?! Мы просто друзья! — зло возразила ей.

— Уже нет. Ты видела подарок, который он тайно оставил на крыльце под лестницей на твой день рождения?

Замерла.

Ками все-таки что-то подарил?

— Где он? Ты... Ты его выкинула? — мое негодование лишь усиливалось.

— Ты не будешь его половиной. И такие украшения носить тоже.

Мама злилась не на шутку. От одного представления Мари под ручку с Андервудом у нее начиналась истерика.

Значит он... Значит маг воды оставил кулон на серебристой цепочке? Тот, который эльф собственноручно изготовлял. Вот же врунишка ушастый! Кулон в форме двух переплетающихся лепестков на самом деле предназначался не его матери, а мне.

Ого.

— Где Лунная капля? — неожиданно поинтересовалась матушка.

Вздрогнула.

Последний раз я драпала с ней от разъяренного лешего, а потом...

Кочерыжки-ложечки!

Мари посеяла родительский артефакт!

Пришлось выдавить дежурную виноватую улыбочку.

— Ты потеряла его?! — сразу поняла все опытная ведьма.

Коротко кивнула.

— Сущее наказание! — сильнее прежнего разозлилась она.

Мысленно прикидывала, в какую сторону бежать, если маменька окончательно озвереет. Кажется, малейший промах, и вечная память бунтарке обеспечена.

— Что за шум, а драки нет? — вошел к нам папа, словно долгожданное спасение.

— Она проворонила подарок Хельги! Без разрешения отправилась к Камиэлю! Натравила на Брэда шершней!

С каждым ее словом бледнела все больше и больше. Сдали батеньке со всеми потрохами. Опять.

— Мари перешла все границы! И да, драка скоро точно случится! У меня не хватает нервов на собственную дочь! Я не знаю, как разговаривать с ней! Хочется все бросить и уйти в храм, богам служить! От нее подальше!

Отец задумчиво выслушал жену любимую, затем приобнял со словами:

— Не принимай все слишком близко к сердцу, дорогая. Мари еще ребёнок. Надеюсь, Брэд не сильно пострадал?

— Даже не знаю. Тетя не захотела, чтобы я осмотрела его, однако пришлось Илионоре отвары лечебные дать. Чем ты вообще думала, Мари?!

— Ничем. Сама говоришь, что у меня нечем думать, — не удержалась от иронии.

— Ну, негодяйка, держись, — зло дёрнулась в мою сторону маменька, но папа притянул к себе буйную женщину.

— Спокойствие, Лада, и только спокойствие. Ты хотела травы идти собирать, верно?

— Угу, — выло подтвердила мама.

— Ступай. Я сам переговорю с Мари.

Та шумно выдохнула паровозом. Буквально, минута, пар из ушей от праведного гнева повалит.

— Ладно, — неохотно подчинилась ему она, чмокнула в щеку (видимо, для вдохновения удержания боевой позиции против злобной дочери) и, демонстративно взяв плетеную корзинку, вышла.

— Мари, Мари, — проговорил устало отец. — Зачем бунтуешь?

— А зачем меня хотят упрямо стабилизировать и запрещают общаться с лучшим другом?! Зачем хотят отдать какому-то графу?! Тем более есть ли реальные доказательства его графского титула кроме слов Илионоры?!

— Да. Свиток родословной.

Жаль. Против документа, конечно, сложнее переть тараном. Мое обычное «не хочу», родители не особо воспринимают. Интересно, а вот...

— Камиэль правда просил моей руки? — решила прояснить.

Мама-то могла и придумать, а вот он не шутил с подобными вещами.

— Да, — не стал лукавить папа. — Для него ты — не подруга. Для него ты — невеста. Заметь уже очевидное и пойми, что, давая ложную надежду, мучаешь лишь его. Если тебе действительно дорога ваша прошлая дружба: прекрати общение, иначе всё зайдёт слишком далеко. Боль Андервуда будет сильнее. Ты — не та, кто разделит с ним на двоих одну судьбу.

Я не могла поверить в услышанное.

— Вырос друг твой, Мари. Пришло время отпустить Камиэля.