В плену у эльфа. Скажи мне да!

Глава 21. Ты — моя невеста

Мать зло посмотрела на отца.

Тот с легкой улыбкой развел руками в ответ, мол, ничего не поделаешь, иногда дочь совсем не оставляет другого выбора. Лучше «противоэльфина», чем шершавая веревка папочка изобрести не успел.

— О боги, Амеон, — последней неодобрительно высказалась Хельга, присоединившись с опозданием. — Совсем ум за разум зашел? В твои-то годы?!

Тот взглядом стал прикидывать угол, в который можно было бы спрятаться от двух обозлённых ведьм.

— Может, меня наконец-то развяжут? — прервала их развернувшуюся сцену порицания виновного. — Мари желает в кусты по-маленькому! И срочно!

Вы же не забывайте, что помимо провинившегося, здесь присутствует еще и жертва его деяний темных! Она желает освобождения! Коварная нужда катастрофически вырастала до масштабов вопроса жизни и смерти, лишая всякого там терпения!

Отец нехотя подошёл да приступил к злополучным узлам, а женщины вышли, принявшись вне комнаты обсуждать по всей видимости предстоящий маме ритуал.

— Как спалось? — невпопад спросил неожиданно папочка.

Он, конечно, и сам прекрасно понимал, что произошедшая ситуация — выходящая из ряда вон, а вот как загладить вину или наладить общение, видимо, заранее не придумал.

Зря!

Мари мысленно уже сажала папу на крышу к Ариане. Гаргульи не против. Они очень гостей любят.

— С веревками как мне спалось?! Да лучше не бывает! — решила максимально проявить недовольство, чтобы в следующий раз ему точно не взбрело повторить со мной верёвку. — Все тело затекло! Пап, ну, в самом деле, зачем?! — третьей злой ведьмой высказала ярый протест против необдуманного поступка мужчины.

Тот обречённо вздохнул сперва, после чего ...

В кусты потянуло с новой силой.

Кочерыжки-ложечки! Торопись, папочка, торопись, иначе я опозорюсь перед тобой, но убирать будешь ты! Ибо ты — инициатор данного позора!

— Нечего к Ками сбегать! Осознай себя наконец невестой и вспомни о приличном поведении! — полыхнул он.

Опять двадцать пять?!

Мой акт призыва к отцовской совести безбожно провалился, толком не начавшись.

Надулась. Большего-то сделать все равно не светило, учитывая внезапный плен там, где его не ждала!

Осознать себя невестой?! Да не хочу я ей быть! Зачем?! Чтобы меня забрали как трофей в чужой дом, заперли в четырех стенах и обвешали детьми?!

Когда папа закончил с последним узлом, подскочила резко и побежала. Мышцы этому не обрадовались. Иногда я падала, но цель упрямо вела к заветному месту, поэтому быстро поднималась да перла напролом, не обращая внимания на препятствия или боль.

Выдохнула с блаженством лишь в деревянной пристройке с дверью, куда не проникнет никто кроме меня ближайшие пять минут точно да неторопливо сделала все свои «маленькие дела».

— О да. Есть в мире счастье, — довольная собой произнесла, покидая туалет и, выйдя из него, вдохнула полной грудью резко подувший поток воздуха.

Прикрыла глаза от неземного удовольствия.

Свобода.

Она пахла свежестью, приятным запахом цветов вперемешку с ароматом ягод да манила снова исчезнуть из отчего дома в отместку за связывание!

Отошла к небольшому подземному ключу. Привычно руки ополоснула в прохладной воде. Выпрямилась.

Только подумала о том, чтобы последовать привычному сценарию каждого дня, как вдруг услышала знакомый птичий свист из кустов.

Резко обернулась на звук.

Ками!

Только эльф умел в нашей деревне насвистывать птицей чудной. Да так красиво, да так похоже, что никто не мог отличить его от природного пернатого или поймать на обманке. Даже мой отец.

Помню, как какое-то время, впервые услышав «птицу дивную», мой папочка-гореизобретатель, захотел воочию увидеть прелестницу.

Помню, как неустанно караулил, уловив «ее переливчатую трель», но так и не сумел застать врасплох. Беситься даже из-за этого стал, от чего Андервуд «временно» отказался от тайного сигнала.

Эльф сам пришел!

Обрадовавшись, начала пристальнее осматриваться.

Есть!

Попался!

Четвертые кусты слева. Определила по едва заметному шевелению и чутью. Я почему-то всегда чувствовала, когда Камиэль рядом. Перед его укрытием плюс трава по самое горло. Если еще залечь, то и не заметят, якобы у «зеленой стены» вдруг появились живые уши.

Улыбнулась. В стиле ушастого. Он любил «надежные» места.

Недолго думая, юркнула к другу.

Не ошиблась. Он действительно находился здесь в сидячем положении. Светлый обыденно поприветствовал кивком головы да указал на небольшое одеялко, на котором сидел.

Присоединилась к нему.

— Тебе сильно вчера досталось? — поинтересовался шёпотом Андервуд, не сводя пристального взгляда.

— Мама снова рассказывала, какая я нехорошая и ругала из-за Брэда. Мол, все настолько плохо, что пришлось его опекунше лечебные отвары давать. Шершни — перебор, дорогая, — под конец не удержалась да передразнила ее. — А их с папой Брэд, можно подумать, не перебор, да? — добавила без каких-либо задних мыслей.

— Здоров он. Ни одного укуса. Я проверял, — неожиданно серьезно подчеркнул эльф.

Удивилась.

— Ни одного?! Зачем тогда отвары брали? — не поняла юмора. — И в смысле ты проверял? Родственница вон даже мою маму не подпустила для осмотра.

— Из кустов, Мари, из кустов проверял. Слежу я за их семейкой Илисенд. Подозрительные они. Я же говорил. И то, что не дали тете Ладе осмотреть пострадавшего неспроста. Что с руками? — нахмурился Камиэль, лишь сейчас заметив следы от верёвок.

— Папа к кровати привязал вчера. Все боится, что сбегу к тебе опять.

Друг неожиданно слегка прикоснулся к ноющему месту кончиками пальцев, и на наших глазах натёртая кожа обрела привычный цвет и упругость. Разом полегчало во всем теле.

— Ух ты! Ты когда этому научился?! — с восхищением произнесла, а затем вздрогнула.

Андервуд почему-то продолжил держать меня за левую кисть. Приятное тепло охватило ведьму-бунтарку. От его жеста пробежали мурашки по коже. Нет, я не боялась мага воды.