В плену у любви

Глава первая

Год спустя

— Да что ты вообще в этом понимаешь? Ты вообще интересуешься только своей работой! — голос Марии был слышен в мою комнату.

— А ты уже достала меня своим недовольством! — а это уже голос Андрея.

Я зажала уши руками, чтобы не слышать их ссоры. Эхо их слов, как и в предыдущие разы, грохотало в моём сознании. Так прошёл год. Поначалу всё было более или менее спокойно, но с каждым месяцем ссоры становились всё чаще и громче. Они начинались по мелочам, но быстро превращались в бурю, в которой никто не мог найти выход.

И вот сейчас, сидя в своей комнате и слушая их, я чувствовала, как эта драма, когда-то чуждая и незаметная, уже стала неотъемлемой частью нашей семьи. Но что меня больше всего тревожило, так это то, как часто в их словах я слышала разочарование. Мой брат несчастен. И хотя я это не говорила вслух, я знала: он сам сделал этот выбор.

Поначалу я пыталась поговорить с Марией, надеялась, что мы сможем наладить отношения. Но, к сожалению, она не шла на контакт. Она была холодна и отчуждена, как будто всю свою энергию направляла на то, чтобы защитить свою личную территорию. Наши разговоры о семье, о том, как нам важно быть рядом, всегда заканчивались с её стороны какими-то нейтральными фразами, словно она не хотела даже касаться этих тем. В какой-то момент я поняла, что никакие усилия с моей стороны не изменят ситуации.

Я бросила эти попытки и просто начала закрывать глаза на происходящее. Мы все стали как будто участниками спектакля, где каждый играет свою роль, стараясь не выйти за пределы сцены. Всё было привычно, нестерпимо привычно.

Отец всегда говорил, что Мария и её семья — неровня нам, что от их происхождения и манер будет немало проблем. Он утверждал, что такие ссоры — закономерный результат, но мне становилось всё труднее понять, что я должна думать об этом. Все мы волновались за Андрея. Он был как потерянный человек, и я знала, что он в глубине души всё равно надеется на счастье с Марией, как бы она его не ранила.

Но как ему помочь? Как ему выбраться из этого тупика, в который он сам себя загнал? Ответов не было. С каждым днём я чувствовала, что мы все просто плывём по течению, не в силах что-либо изменить.

Спустя некоторое время

Я услышала хлопанье двери и тяжёлые шаги в коридоре. Скорее всего, Андрей сейчас просто уедет на работу, оставив всё как есть. Он всегда так делает, чтобы не продолжать конфликт. Он был мастер скрывать свои переживания, а если начинался спор, он предпочитал уйти, избегать дальнейшего накала. Это казалось ему наилучшим решением, ведь иначе ссоры продолжались бы до бесконечности, и всё заканчивается тем, что в какой-то момент уже не имеет значения, кто был прав.

Я осторожно вышла в коридор и увидела, как брат направился к лестнице, даже не оглянувшись. Я хотела окликнуть его, но на какое-то мгновение поняла, что никакие слова ему сейчас не помогут. Он был слишком раздражён, слишком уязвим, чтобы выслушивать меня. Лучше оставить его одного с его мыслями, пусть успокоится.

Мои глаза невольно обратились к двери их спальни. Она была плотно закрыта, и за ней я слышала шорохи и звон чего-то разбившегося. Похоже, Мария решила снова выразить свою злость через предметы. Я закрыла глаза, вздохнула и поняла, что сейчас не лучшее время для вмешательства. На очередную попытку разговора с ней это только усилит.

Я спустилась вниз по лестнице и увидела маму, которая стояла у окна с тревожным видом. Она выглядела усталой, как и я.

— Не знаю, как долго это будет продолжаться, — вздохнула мама, глядя на верх лестницы, где ещё оставались следы утренней ссоры.

Я не знала, что ответить. Эти постоянные конфликты между Андреем и Марией оставляли гадкий осадок внутри. Чувство беспомощности и отчуждённости было знакомо каждому из нас, но мы все продолжали стоять на месте, не зная, как изменить ситуацию.

— Может, попробуешь с ней поговорить? — предложила я осторожно. Всё-таки с мамой Мария разговаривает больше, чем со мной. Я, похоже, была чуждой ей, как и она мне.

Мама кивнула, взглянув на меня с лёгкой надеждой в глазах.

— Я попробую, дорогая, — ответила она, неуверенно, но решительно, и пошла наверх в спальню брата.

Я осталась стоять, глядя на стол, где был накрыт завтрак. Лёгкие паровые струйки от чашек кофе уже почти исчезли. Но мысль о том, чтобы сесть и поесть, не возникала. Я не хотела ничего есть. Утро началось так плохо, что единственным желанием было уйти подальше от этой тягостной атмосферы.

Все разбежались по своим делам, и в этом доме оставалась лишь тяжёлая тишина, наполненная недосказанным. Мне нужно было уйти, хотя бы на пару часов. Уехать, не думая о ссорах, не думая о брате и Марии, не думая о том, как тяжело в этой семье.

Я подошла к дверям, взяла ключи от машины и вышла, не оглядываясь.

Ветер встретил меня на улице, как старый знакомый, обдувая лицо и придавая немного ясности. Я села в машину и завела двигатель. Пара минут — и я уже на дороге. Важно было просто двигаться, куда угодно, лишь бы не возвращаться обратно сразу. Оказавшись за пределами дома, я почувствовала странное облегчение. Но в глубине души меня продолжала терзать мысль: как долго мы будем продолжать жить в этой нескончаемой тираде ссор и недовольства? Где была наша семья? Где то место, где всё должно быть правильно?
Зазвонил телефон, и я взглянула на дисплей. На экране высветилось знакомое имя — Катя. Я сразу же ответила.

— Ну ты где? — нетерпеливо прозвучал женский голос с динамика. — Долго ещё ждать?

— Я в дороге, — ответила я, чувствуя, как немного расслабляюсь, — скоро буду.

Я отключилась, оставив телефон в руках, и опять обратила взгляд на дорогу. Это была моя подруга Катя. Рыжая бестия, как мы её называли в своём кругу из-за её ярко-рыжих волос, которые всегда выбивались из-за любой прически. Я даже не могла точно вспомнить, когда именно мы с ней начали дружить, но, наверное, это было с самого первого класса. Мы с Катей как две половинки одного целого: несмотря на наши различия, у нас всегда было что-то общее — возможно, это была та самая искренность, которой в жизни так не хватает.

Она была единственной лучшей подругой, которой я могла доверить абсолютно всё, не опасаясь, что она когда-то предаст меня. Не то чтобы у меня не было других друзей — их было много. Но настоящих, тех, с кем можно было разделить душу, в нашем мире было немного. Мы с Катькой были как сестры, хотя, по сути, даже крови не были родственниками.

Катя Воронцова — веселая и смелая, всегда с улыбкой, всегда с энергией. С её ярким характером и ещё ярче рыжими локонами она всегда привлекала внимание. Она умела быть не только хорошим другом, но и отличным наставником. В любой трудной ситуации она была рядом, готовая поддержать. Но главное, что было в ней — это её любовь к жизни и экстриму. Ей не сиделось на месте, она постоянно искала новые вызовы. Экстремальные виды спорта, путешествия в самые дикие уголки мира, рискованные решения — всё это было о ней. И если ей кто-то говорил, что что-то невозможно, она лишь улыбалась и шла туда, где другие бы остановились. Проигрывать она не любила, никогда. Когда она ставила цель, она шла к ней без оглядки. Это и восхищало, и порой пугало.

Я помнила, как много раз она вытаскивала меня из всяких неприятных ситуаций и помогала не просто выжить в сложных моментах, но и поверить, что всё будет хорошо. И вот сейчас, я чувствовала, как её поддержка мне была как никогда нужна.
Я доехала до своего места назначения и вырулила на парковку. Мест было немного, но я аккуратно припарковалась между двумя дорогими машинами. Взяла сумочку и вышла из машины, заблокировав двери. Сегодняшний день я решила посвятить шоппингу с Катей, что всегда помогало расслабиться и немного отвлечься от всего, что происходило в моей жизни. Торговый центр был большой, и я быстро заметила Катю — её рыжая макушка, как всегда, выделялась в толпе. Она стояла вместе со Светой и Мариной, тоже нашими подругами.

Света и Марина были из состоятельных семей, и, как это часто бывает, именно общие корни привязали нас друг к другу — богатство и влиятельные родственники стали своего рода связующим звеном. Мы все были знакомы давно, но в какой-то момент наши жизни и интересы слились в одно целое, и теперь почти каждый наш выход был поводом для обсуждения.

— А вот и наша принцесса, — сказала Катя, как только заметила меня, и я улыбнулась её словам. Это прозвище придумал Андрей, а потом подхватили все остальные, и теперь оно стало моим.

— Привет, — ответила я, присоединившись к девочкам.

— Ну что, идём? — предложила я, чтобы не терять времени.

— Идёмте сначала за сапожками, — предложила Марина, оглядываясь на небо. — Уже прохладно как-то в туфлях.

Да уж, ранняя осень всё-таки давала о себе знать. Несколько дней подряд было тепло, но сегодня воздух наполнился лёгким холодком, и я тоже решила, что стоит обновить обувь.

— А потом по сумочкам, — добавила Света, блеснув взглядом, полным идей.

Все дружно кивнули, и мы направились в ближайший магазин. Шоппинг затянулся надолго, потому что девочки не могли решить, какие сапоги или сумка лучше. И, конечно, всё должно было идеально сочетаться. Споры о «правильных» покупках продолжались без усталости, пока я следила за этим из стороны. В какой-то момент я поняла, что гораздо проще было бы просто выбрать что-то для себя и не беспокоиться о том, как это будет выглядеть в глазах других. Но, как всегда, решение за Катей, Светой и Мариной.

В какой-то момент я оставила девочек и прошла дальше, увлеченная новыми витринами. Пройдя мимо ряда обувных магазинов и аксессуаров, я оказалась в магазине мужских часов.

Я остановилась перед витриной, где на светлом фоне стекла были выставлены роскошные модели. Среди всего многообразия мой взгляд задержался на паре часов, расположенных чуть правее. Они были изысканно простыми, но их величественный дизайн сразу же привлек моё внимание. Часы с корпусом из матового серебра, с тонким круглым циферблатом, на котором выделялись только самые важные элементы — стрелки, арабские цифры на 12, 3, 6 и 9, и дата в углу. Стекло было сапфировое, слегка голубоватое, отражающее свет так, что казалось, оно вообще не имело ни царапин, ни дефектов. На кожаном ремешке, глубоко насыщенного коричневого цвета, легко угадывалась фирменная строчка, которая придавала всему аксессуару законченность и дороговизну.

Часы не кричали о своей роскоши, но в них была своя элегантная сдержанность, которая выражала стиль и статус владельца.

Я хотела купить их для Андрея. Он любит такие вещи. Я протянула руку к витрине, но услышала смех и разговоры девочек, возвращавшихся с покупки.
- Вы что-то хотели? – обратился ко мне продавец.
- Да, покажите мне эти часы – я указала пальчиком на них.
Продавец достал из с витрины и протянул мне. Я провела пальцем по стеклу. Несомненно, Андрею они понравятся.
Я посмотрела на продавца и вернула из ему.
- Упакуйте, пожалуйста.
- Что покупаешь? – спросила подошедшая ко мне Катя.
- Часы Андрею. – ответила я.
- Кстати, ты какая то встревоженная. Все хорошо? – спросила она заглядывая мне в глаза.
И так всегда. Она будто чувствует, когда что-то не так.
- Опять то же самое – вздохнула я.
- Эта Маша прям стерва – воскликнула Катя в сердцах.
- Не говори так – отозвалась я – ведь мы не знаем даже истинной причины их свадьбы, а ведь все началось с тех пор.
- Да уж, это странно как то. Поговори с Андреем ещё раз.
- А смысл? Он сделал свой выбор и живёт с ним. Сколько раз я пыталась говорить, но я чувствую он что-то утаивает. Не хочет, чтобы мы знали.
- Ох, подруга, у вас прям Санта Барбара – отозвалась Катя.
А я усмехнулась. Это точно.

Мы попрощались с девочками и я направилась к своей машине.
- Ты на своей? – спросила я к Кати.
- Да, забрала с ремонта. Так что моя лялечка теперь со мной. – лялечка это ее машина.
- Тогда до встречи – я улыбнулась ей и прошла к своей машине, на ходу снимая блокировку. Села за руль, завела двигатель и потихоньку сдала назад. Но тут случился толчок и я услышала грохот. Черт возьми, в кого-то врезалась. Посмотрела в зеркало заднего вида и увидела сзади Ауди черного цвета и из нее вышел мужчина. Черт, черт. Как я так могла? Я же всегда внимательна и аккуратна.
Я поспешила выйти из машины.
- Да ты с ума сошла – возмущался мужчина.
- Извините, пожалуйста, я случайно…
- Кто тебе вообще права выдавал? Случайно она. – парировал мужчина – я в случайности не верю.
Я осталась с открытым ртом. Я тут извиняюсь, а он наезжает и даже не слушает.
- Послушайте, это просто недоразумение… - начала я, но снова была перебита.
- Вы мне помяли бампер, вы что, совсем не смотрите, когда сдаете назад?
- Да что вы себе позволяете – я не выдержала – я всегда аккуратно вожу, а сейчас я просто не заметила вас. Но я могу оплатить вам ремонт машины.
- Не нужны мне ваши деньги, оставьте себе – сказал он, развернулся и сел в свою машину, давая по газам.

Я осталась стоять у своей машины, ошеломлённая его резким уходом. На душе было как-то неприятно, даже несправедливо — я ведь извинилась и предложила решить всё мирно, но, похоже, этот человек был слишком горд или, скорее, слишком раздражён, чтобы даже выслушать меня.

Я обошла свою машину, чтобы осмотреть повреждения. К счастью, моя машина почти не пострадала — лишь небольшая царапина на заднем бампере. Зато его Audi, кажется, действительно получила вмятину.

Сев за руль и взявшись за руль, я выдохнула и попыталась успокоиться. В голове всплывало его лицо: тёмные волосы, строгие черты и взгляд, который не оставлял места для компромиссов. Он выглядел довольно жестким, да и разговор с ним это подтвердил. Наверное, из тех людей, которые привыкли добиваться своего любыми средствами и не признавать никаких извинений.

По пути домой я поймала себя на мысли, что злюсь. Едва знакомый человек, а оставил такой неприятный осадок. Как можно быть таким… невыносимым? Сама не заметила, как снова прижала ногу к педали газа и лишь перед знаком снизила скорость, снова погрузившись в мысли об Андрее, Марии, сегодняшнем разговоре с Катей. Всё это наполнило день какой-то неопределённостью.

Вечером мы сидели за ужином всей семьёй, как и обычно. У всех лица были угрюмыми. На Машу с Андреем вообще страшно смотреть. Каждый думал о своем и ковырялся в своей тарелке, пока не послышался голос отца.

- Я принял ваше решение заключить брак, сделал для вас все. Когда уже будет мир в вашей паре? Что это за скандалы ежедневные? Я больше не хочу этого слышать.

Он говорил на полном серьезе и я была благодарна за то, что хоть кто-то решил завести эту тему.

- Отец, я… - начал Андрей и запнулся на слове.

- Извините нас, - отозвалась Мария вместо него. – мы постараемся, чтобы такое не повторилось.

- Если есть проблемы, то можем обратиться к психологу – предложила мама.

- В этом нет необходимости – ответил Андрей – мы справимся.

И я надеялась, что они действительно справятся. Дальнейшая трапеза прошла в тишине. А после ужина я поймала Андрея, чтобы вручить ему часы купленные мной.
- Это тебе – сказала я с улыбкой.
Он взял коробочку, открыл ее и широко улыбнулся.
- Да ты что. Какие красивые – сказал он и посмотрел на меня – иди сюда – он прижал меня к себе, а я была так счастлива, что доставила ему эту маленькую радость.
Он отстранился и потрепал меня за волосы.
- Спасибо, малышка, - сказал он искренне улыбаясь и вытянув часы с коробки, одел на руку.
Андрей с интересом осмотрел часы, проверяя, как они сидят на запястье, и с радостью отметил, что это именно то, что ему всегда нравилось — стильные, но сдержанные. Я понимала, что материальные вещи, конечно, не заменят ему личного счастья, но, возможно, это станет для него небольшим напоминанием, что я всегда рядом и поддержу его, что бы ни происходило.

— Ну что, принцесса, у тебя безупречный вкус, — улыбнулся он, по-доброму шутя.

— Для кого же ещё стараться, как не для тебя, — ответила я с улыбкой, чувствуя, что этот вечер принёс с собой хоть немного тепла.

Андрей погладил меня по плечу, и на секунду я увидела прежнего брата, открытого, искреннего, каким он был до всей этой неопределённой и напряжённой истории. Мы помолчали, и я решилась тихо спросить:

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё, да?

Его улыбка слегка потускнела, и взгляд отвёлся куда-то в сторону.

— Знаю, — мягко, но уверенно сказал он. — Просто… нужно самому во всём разобраться.

— Хорошо. Только помни, что ты всегда можешь рассчитывать на нас, — тихо сказала я, желая, чтобы он понял это как можно лучше.

Он кивнул, снова ненадолго обнял меня, после чего пошёл к себе в кабинет, оставив меня наедине с мыслями и горьковатым чувством. Слишком многое таилось под поверхностью — и его молчание, и поведение Марии, и постоянное напряжение, которое захватывало наш дом.