В плену у любви

Глава пятая

Утро началось с того, что солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы, разбудили меня раньше будильника. Открыв глаза, я провела рукой по лицу, сгоняя остатки сна, и сразу вспомнила, что сегодня важный день — день выставки. В моей груди вспыхнуло волнение, смешанное с радостью. Это моя первая полноценная выставка, где будут представлены не только мои работы, но и картины других художников.

Я потянулась, медленно встала с кровати и направилась к шкафу, чтобы выбрать наряд. Важно было выглядеть достойно, но не слишком вычурно. Через несколько минут раздумий я выбрала изящное платье нежного пастельного оттенка — простое, но элегантное. На шею накинула тонкую серебряную цепочку, чтобы добавить образу изысканности.

В ванной комнате я сделала лёгкий макияж: слегка подчеркнула глаза и нанесла нежно-розовый блеск на губы. Волосы собрала в небрежный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо.

Когда я вернулась в комнату, меня встретил звонок телефона. Катя.

— Ты уже готова? — её голос, как всегда, был бодрым.

— Почти, — ответила я, глядя на своё отражение в зеркале. — Осталось только собраться с духом.

— О, ты справишься, — ободряюще сказала она. — Ты же знаешь, что твои работы прекрасны.

Я улыбнулась, но сердце продолжало бешено биться. Катя была права, но я всё равно не могла избавиться от лёгкого страха.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Ты придёшь?

— Конечно! — услышала я в ответ. — Я буду первой, кто похвалит твою картину. Ладно, не задерживаю, до встречи!

Я взяла сумочку, положила туда ключи, телефон и блокнот. Последний был моим талисманом: туда я записывала идеи и делала наброски, когда находила вдохновение.

Глубоко вдохнув, я вышла из дома. Впереди был день, который, как я надеялась, изменит мою жизнь.

Выставка проходила в небольшом зале на первом этаже старинного здания с высокими сводчатыми потолками и массивными окнами, через которые лилось мягкое дневное светло. Зал был уютным, но в то же время достаточно просторным, чтобы вместить работы начинающих местных художников и их гостей.

Стены были окрашены в светлый оттенок слоновой кости, служивший идеальным фоном для картин. На них висели произведения разных стилей: от ярких абстрактных мазков до реалистичных пейзажей и портретов. Каждая картина была аккуратно обрамлена, а под каждой висела маленькая табличка с именем автора и названием работы. Между картинами оставлялось достаточно места, чтобы зритель мог сосредоточиться на каждой детали.

В центре зала были установлены несколько подиумов, на которых красовались скульптуры и декоративные работы. Некоторые были сделаны из глины, другие из металла или дерева, каждая со своей уникальной историей.

По всему залу стояли высокие элегантные вазы с цветами, которые придавали помещению живость. В углу была обустроена небольшая зона отдыха с диванами, где гости могли посидеть и обсудить увиденное. На одном из столиков стояли бокалы с напитками и лёгкие закуски, приготовленные для посетителей.

Лёгкий фон из инструментальной музыки заполнял пространство, создавая атмосферу уюта и вдохновения. Люди неспешно переходили от одного экспоната к другому, задерживаясь у особенно привлекших их работ, обмениваясь мнениями и комментариями.

Это была не помпезная галерея, а скорее место, где творчество находило свою душу. Атмосфера была домашней и вдохновляющей, идеальной для первых шагов начинающих художников.

Я подошла к своей картине, сердце невольно замерло от легкого волнения. Она висела чуть в стороне, будто пряталась, ожидая, когда кто-то заметит её и задержится хотя бы на мгновение. Я посмотрела на полотно и позволила себе улыбнуться.

На нем была летняя поляна, залитая мягким золотистым светом закатного солнца. Травы и цветы, казалось, шевелились под невидимым ветерком. Я пыталась передать не только красоту, но и жизнь природы — каждое движение, каждый отблеск света. Мазки не были слишком реалистичными, они играли с пространством, создавая почти акварельное ощущение лёгкости.

На переднем плане виднелись васильки, маки и ромашки, их нежные цвета — голубой, алый и белый — выделялись на фоне золотой травы. Солнце, низкое и почти скрывшееся за горизонтом, освещало их так, будто они сияли сами по себе. Эта картина была отражением моего внутреннего мира, моих чувств.

Я провела пальцами по рамке и на секунду закрыла глаза. Это была не просто работа. Это было я.

Я стояла перед своей картиной, наслаждаясь моментом тишины. Людей вокруг было немного — видимо, многие ещё только подходили к галерее или задержались у других работ. Я чувствовала себя спокойно, будто наедине с природой, которую сама создала на холсте.

Но этот покой прервал звук шагов, а затем низкий голос:

— Это ваша работа?

Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял он — Дмитрий. Его глаза внимательно изучали мою картину, а потом перевели взгляд на меня.

— Да, моя, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

Он на мгновение задержался, словно пытался осмыслить мой ответ, а затем снова повернулся к полотну.

— Очень красиво. Настоящий живой мир. — Его голос был ровным, но в нём звучала искренность.

Я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее.

— Спасибо. — Я посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Вы часто бываете на таких выставках?

— Нет, не сказал бы. Но иногда стоит выйти из офиса и посмотреть, что ещё существует в этом мире, — он усмехнулся, но его взгляд был сосредоточенным.

— Что ж, тогда вы сделали правильный выбор, — я указала рукой на зал. — Здесь много интересного.

— Не могу не согласиться, — он бросил короткий взгляд на мою картину. — А ваши работы здесь одни из лучших.

Я не знала, что ответить, и лишь пожала плечами:

— Мне ещё учиться и учиться.

— Скромность вам к лицу, — сказал он, посмотрев мне в глаза.

Наступила тишина, которая на удивление не казалась неловкой. Дмитрий отошёл на шаг, давая мне пространство.

— Мне кажется, вы не просто художник, — произнёс он, нарушив молчание.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, слегка нахмурившись.

— Ваши работы… они как будто рассказывают что-то личное, очень близкое. У меня такое чувство, будто вы вложили в них душу.

Я замялась, не ожидая услышать что-то столь… точное.

— Может быть, — сказала я, отворачиваясь к картине, чтобы скрыть смущение.

Он кивнул, будто согласившись с чем-то в своих мыслях.

— Рад, что зашёл сюда сегодня, — сказал он, бросив последний взгляд на полотно. — Спасибо за искусство.

И прежде чем я успела ответить, он повернулся и направился к следующему залу.

Я посмотрела ему в след и задумалась над его словами. Не каждый человек способен увидеть в рисунке что-то глубокое, что-то личное, а он смог. Я улыбнулась своим мыслям. Он умеет впечатлять.

- Что это ты улыбаешься, подруга? – спросила подошедшая ко мне Катя.

Она была в черном платье, что хорошо подчеркивало ее фигуру. Платье было чуть ниже колен, скорее похоже на деловое. Ее рыжие волосы были собраны в высокий хвост. Немного косметики и высокие шпильки, делают ее утонченной.

- Здесь только что был Дмитрий. Я рассказывала тебе о нем – сказала я шепотом.
- О, тот красавчик с кинотеатра и партнёр твоего брата – протянула она.
- Да, он самый – улыбнулась я.
- Подруга, смотри не влюбись, а то кто его знает. Может маньяк какой-то.

Я задумалась. Влюбиться? А разве я могу? Думаю нет. Наверное.

- Не маньяк он. – нахмурилась я. – кстати, он с такой точностью описал мою картину, сказал, что в картине что-то лично, будто я вложила в нее душу. Немногие могут так отозваться об картинах.

- Тебя не переубедить – вздохнула она.

Катя прищурилась, внимательно разглядывая картину, словно пытаясь увидеть в ней то, что заметил Дмитрий.

— Ну, возможно, он просто искусно владеет словами, чтобы произвести впечатление, — сказала она, склонив голову на бок. — Хотя… в его словах, пожалуй, что-то есть.

Я улыбнулась, чувствуя лёгкую волну гордости.

— А ты думала, — я посмотрела на неё с вызовом.

Катя покачала головой и, облокотившись на стену, продолжила:

— Но всё-таки будь осторожна. Этот Дмитрий, конечно, интересный тип, но… слишком уж загадочный. И знаешь, загадочность иногда бывает не в ту сторону.

— Ты слишком много думаешь, Катя. Не всем загадочным мужчинам нужно приписывать тёмные стороны, — отмахнулась я.

Она усмехнулась:

— А ты, наоборот, слишком мало об этом думаешь. Как бы там ни было, если он снова появится, я буду держать тебя под присмотром.

Мы обе рассмеялись.

— Ну, спасибо за заботу, — ответила я. — Но сейчас мне больше хочется просто наслаждаться моментом, а не строить догадки.

Катя кивнула, но в её глазах всё ещё читалась настороженность.

— Ладно, не буду портить тебе настроение. Пойдём, глянем на работы других художников?

Я согласилась, и мы направились в следующий зал. Однако, даже рассматривая другие картины, я ловила себя на мысли, что взгляд Дмитрия, его слова и даже его тихая уверенность прочно застряли у меня в голове.

Когда мы вошли в следующий зал, мой взгляд сразу упал на Дмитрия. Он стоял у одной из картин, неспешно беседуя с молодым человеком рядом с ним. Парень с ним выглядел достаточно выделяющимся, чтобы его сразу заметить.

Его растрёпанные светло-каштановые волосы выглядели так, будто он нарочно избегал расчески. На нём была простая рубашка, чуть небрежно застёгнутая, и тёмные джинсы. Он был чуть ниже ростом, но обладал широкими плечами и крепким телосложением.
Улыбка парня была яркой, даже обезоруживающей, а его серо-голубые глаза постоянно двигались, изучая обстановку вокруг. Он держал руки в карманах, казалось, будто ему в любой момент хотелось рассмеяться или рассказать шутку.
— Это он? — спросила Катя, слегка наклонившись ко мне.

— Да, а с ним, наверное, его друг, — ответила я, продолжая наблюдать за ними.


Мы пошли вдоль стен и я старалась не обращать внимание на Дмитрия, я просто любовалась картинами даже не смотря на то, что мысли крутились на том чтобы обернуться и ещё разок посмотреть на мужчину. Боже, Аня, веди себя прилично. Перестань пялится.

- Слушай, а друг у него тоже ничего – сказала мне Катя.

- Ну, может быть, я не смотрела – обернулась к ней и заметила что она смотрит в сторону парней. – Катя, перестань пялится. Идём.

Я потащила ее за руку и мы вместе начали рассматривать картины.
Катя только усмехнулась, но подчинилась моему импульсивному жесту.

— Ну ладно, ладно, — пробормотала она, пытаясь скрыть свою улыбку. — Хотя я все равно думаю, что стоило бы подойти.

— Катя, не начинай, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

На самом деле, я изо всех сил пыталась сосредоточиться на картинах передо мной. Они, конечно, заслуживали внимания, но даже самые замысловатые мазки кисти не могли полностью отвлечь меня от мысли, что Дмитрий находится где-то поблизости.

Вдруг я почувствовала чей-то взгляд на себе. Не повернув головы, я краем глаза заметила, как Дмитрий издали наблюдает за мной. Он стоял спокойно, руки скрещены на груди, его лицо выражало ту самую сдержанную уверенность, которая почему-то каждый раз выбивала меня из равновесия.

Катя, заметив это, засияла как ребенок, нашедший конфету.

— Он смотрит на тебя. Боже, это так мило!

— Катя, прекрати! — зашипела я, чувствуя, как щеки начинают предательски пылать.

Но она уже была на грани того, чтобы привлечь внимание парней. Сжав кулаки, я попыталась сосредоточиться на одной из картин перед собой, словно она внезапно стала величайшим произведением искусства, требующим моего полного внимания.

— И, кстати, не ты мне говорила, что нужно быть осторожной? — напомнила я, пристально глядя на Катю.

— Говорила, но ведь одно другому не мешает, — ответила она с невинным видом, словно сама не понимала, что буквально подталкивает меня к краю пропасти.

— Ты неисправима, — вздохнула я, отворачиваясь обратно к картинам.

— Может быть, — согласилась Катя, — но зато моя жизнь интереснее, чем «работа, галерея, дом».

Я закатила глаза, но промолчала. Если бы она знала, сколько всего мне приходится балансировать в своей жизни, она не сказала бы так легкомысленно.

В это время Дмитрий и его друг начали неспешно приближаться к нашей стороне зала. Моё сердце вдруг стало стучать громче, как будто боится, что его не услышат. Катя, естественно, тут же заметила это.

— Они идут сюда, — шепнула она, едва сдерживая восторг.

— Я вижу, — сухо ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя ноги внезапно стали ватными.

— Ты готова? — ухмыльнулась она.

— Катя, это просто случайная встреча, — процедила я сквозь зубы.

— Посмотрим, как всё обернётся, подруга, — добавила она и сделала вид, что пристально рассматривает картину, хотя её внимание явно было приковано не к мазкам кисти.

От лица Дмитрия

На эту выставку меня потащил Виктор. Я не очень люблю все эти выставки, но что же не сделаешь ради друга. Но я не ожидал встретить здесь Анну. Она стояла перед картиной, кажется это ее картина, вся такая изящная. Платье нежного цвета, которое хорошо подчеркивало ее фигуру. Туфли на шпильке. Собранные волосы, оголяя шею. Она была, как ангел среди всей этой живописи.
Виктор был в другом зале, а я гуляя забрел сюда. Я стоял позади нее и спросил низким голосом:

- Это ваша работа?

Она вздрогнула и обернулась. Кажется, я напугал ее.

- Да, моя, - ответила она.

Она старалась говорить уверенно и сохраняла спокойствие, но я сразу заметил перемены в ней при моем присутствии. Неужели стесняется? Или ей неловко?
Я немного отошёл от нее и посмотрел на картину. Картина действительно была хороша. Летняя поляна, залита мягким светом закатного солнца. Травы, цветы, казалось, шевелились под невидимым ветерком. Я не льстил, когда говорил, что ее работа здесь одна из лучших. Я действительно так считал. Она так точно передала всю красоту природы. И кажется, я попал в точку, когда сказал , что она вложило в нее душу и что в картине скрыто что-то личное. Я заметил ее смущение, хоть она и пыталась его скрыть.

- Спасибо за искусство – сказал я и ушел к Виктору.

- Что случилось? – спросил Виктор.

- Здесь Анна Ковалёва – ответил я отводя взгляд.

- О, понятно. – протянул он и посмотрел в сторону, - может быть уже оставишь эту затею. Вижу же, что и тебе от этого неприятно.

Я посмотрел на него и знал, что он прав. Но я так же знал, что не могу сейчас сдать назад.

- Я не могу сейчас давать заднюю. Я должен довести это дело до конца – ответил жёстко.

Затем повернул голову в сторону и увидел Аню вместе с ее подругой.
Виктор тоже их заметил.

- А кто это рядом с ней? – спросил он, глядя на рыжую незнакомку.

- Ее подруга – ответил я и отвёл взгляд.

- Ничего так – улыбнулся Виктор, продолжая за ними наблюдать.

- Ну началось, Витя, - сказал я закатив глаза.

Он у нас ловелас. Что не день, так новая девушка. Он парень хорош и девки вешаются на него штабелями.

Я повернул голову, чтобы снова посмотреть на нее. Знал, что она тоже хочет посмотреть, но нарочно этого не делает, чтобы не спалится. Зато подруга наоборот не стесняясь пялится на Виктора. Вдруг подруга ей что-то шепнула и она обернулась и наши взгляды пересеклись. Она сразу же смутилась и снова отвернулась, но я заметил ее улыбку.

- Давай подойдем, поздороваемся – предложил Виктор.

Хорошая идея.

- Идём – ответил я.

Мы с Виктором неспешно направились в их сторону. Я старался держаться спокойно и уверенно, но внутри чувствовал легкое волнение. Её смущение и скрытая улыбка всё ещё крутились у меня в голове.

Анна стояла боком к нам, делая вид, что поглощена осмотром картины. Но я знал — она нас заметила. Её подруга, наоборот, явно нас изучала, даже слишком открыто.

— Добрый вечер, леди, — произнес Виктор с легкой улыбкой, чуть наклонив голову в знак приветствия.

Анна и её подруга обернулись. Подруга улыбнулась шире, а Анна подняла взгляд на меня.

— Добрый вечер, — первой ответила подруга. — Не думала, что такие мужчины могут интересоваться искусством.

Виктор усмехнулся:
— Искусство — это часть жизни. Тем более когда оно столь вдохновляющее, — он мельком взглянул на Анну, явно намекая на её картину.

Анна смутилась и сделала шаг в сторону, словно хотела оказаться в тени подруги.

— Катя, — представилась рыжеволосая девушка, протянув руку Виктору. — А вы?

— Виктор, — ответил он, пожимая её руку. — Приятно познакомиться.

— А что вы здесь делаете? — вдруг спросила Анна, её голос звучал почти спокойно, но я уловил в нём лёгкую настороженность.

— Виктор потащил меня сюда. Сказал, что мне полезно вдохновиться, — ответил я с лёгкой усмешкой.

— И, похоже, не зря, — вставил Виктор, бросив многозначительный взгляд на Катю.

— Хорошая привычка — находить красоту вокруг, — спокойно сказала Анна, но её глаза задержались на мне чуть дольше, чем следовало.

— Совершенно согласен, — сказал я. — И, похоже, вы в этом мастер.

Она снова смутилась, отвела взгляд и будто наугад пробормотала:

— Спасибо…

Катя явно наслаждалась моментом. Её глаза горели интересом, а она всё время подталкивала Анну к разговору, как будто подзадоривала её.

— Ну что ж, — сказал Виктор. — Если вы не против, составим вам компанию. Интересно узнать, что ещё тут представлено.

Анна медленно кивнула, а Катя улыбнулась ещё шире:

— Конечно. Чем больше, тем веселее.

Мы все вместе направились вдоль стен галереи. Катя и Виктор сразу же нашли общий язык — она явно была в своей стихии, без стеснения обсуждая картины, задавая вопросы и вставляя острые комментарии. Виктор отвечал с таким же энтузиазмом, а иногда даже слегка поддразнивал её, что вызывало её громкий смех.

Анна же шла чуть впереди, тихо рассматривая картины, стараясь не привлекать к себе внимание. Но я не мог отвести от неё взгляд. Она была другой. Её не интересовали пустые разговоры или чужое мнение — она жила в своём мире, полностью поглощённая своим искусством.

— А вам какой стиль ближе? — вдруг спросил я, прерывая её размышления.

Она обернулась, слегка удивлённая тем, что я заговорил.

— Мне? — уточнила она, будто не веря, что я действительно обращаюсь к ней.

— Да. Вы, очевидно, человек искусства. Должен же быть стиль, который вас вдохновляет больше всего.

Она на секунду задумалась, а потом, посмотрев на одну из картин, ответила:

— Импрессионизм. Я люблю, когда в картине есть эмоции, движение. Когда мазки живут своей жизнью, а не стремятся к идеальной форме.

— Как ваша картина? — спросил я, намекая на ту самую летнюю поляну.

Она слегка покраснела.

— Возможно. Хотя мне кажется, я ещё не достигла того уровня, чтобы называть себя профессионалом.

— Вы слишком скромны, — ответил я. — Если вы вложили в картину душу, она уже живая. А это самое главное.

Она на секунду встретилась со мной взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не мог до конца прочесть.

В этот момент Катя рассмеялась где-то рядом, и мы оба обернулись. Виктор что-то шепнул ей, и она, смеясь, легонько стукнула его по руке.

— Похоже, они нашли общий язык, — сказала Анна с лёгкой улыбкой.

— Виктор — мастер таких знакомств, — ответил я, невольно улыбаясь.

— А вы? — спросила она неожиданно.

— Что я?

— Вы мастер в чём?

Её вопрос застал меня врасплох, но я быстро взял себя в руки:

— В том, чтобы видеть то, что другие не замечают.

Она улыбнулась уголками губ, снова отведя взгляд.

— Хороший навык для жизни.

Мы продолжили идти вдоль галереи, но разговор оставил в воздухе что-то неуловимое.

От лица Анны


Было так просто идти рядом с ним вдоль картин и просто разговаривать ни о чем. Он хороший собеседник, как оказалось и много знает об искусстве.
Виктор и Катя шли позади, они вовсю смеялись и о чём-то шептались. Кажется, Виктор говорил ей какую то шутку. Я усмехнулась про себя. В этом вся Катя, быстро находит общий язык со всеми.

- Вы сказали, что вас привел Виктор. – вспомнила я эту деталь в разговоре – он как то связан с искусством или просто увлечение?

- Скорее увлечение. – ответил он, но потом вдруг наклонился ближе и прошептал – открою маленький секрет. Его давняя подруга владелица этой галереи, по этой причине он здесь.

— Ах, вот оно что, — повторила я, стараясь скрыть своё удивление за лёгкой улыбкой.

Теперь всё стало понятно. Виктор не показался мне тем человеком, который увлекается картинами, а вот ради знакомой — почему бы и нет?

Мы продолжили идти вдоль зала. Люди вокруг неспешно обсуждали картины, некоторые стояли в группах, другие, как и мы, просто бродили, наслаждаясь атмосферой. Дмитрий шёл рядом со мной, его шаги были размеренными, и он продолжал украдкой наблюдать за мной.

— А вы давно увлекаетесь живописью? — спросил он вдруг.

— Сколько себя помню, — ответила я, не задумываясь. — В детстве рисовала мелками на асфальте, потом появились краски, мольберт… Теперь это часть меня.

— Это видно. — Его голос был тихим, но в нём чувствовалась искренность.

Я посмотрела на него.

— А вы? — спросила я в ответ. — У вас есть что-то, что настолько вас захватывает?

Дмитрий улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень.

— Есть. Но это не так красиво, как искусство.

— Почему вы так считаете?

— Потому что это… — он на секунду задумался, подбирая слова. — …скорее борьба.

— Борьба?

— С самим собой. С обстоятельствами. С миром.

В его голосе была странная грусть, и я почувствовала, как что-то сжалось у меня в груди. Хотелось спросить больше, понять, что он имел в виду, но я почувствовала, что это слишком личное.

— Иногда борьба тоже может быть искусством, — осторожно сказала я, пытаясь как-то облегчить атмосферу.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Может быть.

— Может, уже перейдём на «ты»? — предложил Дмитрий, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

Я замялась, неожиданно растерявшись от его предложения. Он казался таким уверенным, а я вдруг ощутила себя школьницей, которая не знает, как ответить.

— Можно, — наконец ответила я, пытаясь скрыть смущение.

Дмитрий кивнул, как будто подтверждая какое-то своё внутреннее решение.

— Тогда, Аня, — сказал он, теперь обращаясь ко мне проще и теплее, — расскажи мне о своей картине. Почему именно этот сюжет?

Я была рада, что разговор вернулся к искусству — моей безопасной зоне.

— Эта картина… она о лете, — начала я, мысленно возвращаясь к созданию работы. — О тёплых днях, о легком ветре, о тех моментах, когда ты чувствуешь себя свободным и счастливым. Это место существует на самом деле. Там я часто бываю, когда мне нужно вдохновение.

Он слушал меня внимательно, не перебивая.

— А ещё это о детстве, — добавила я чуть тише. — О том, как мы бегали по этим полям, соревновались, кто быстрее добежит до реки… Сейчас я редко возвращаюсь туда, но оно всегда со мной в памяти.

— Ты будто вложила в неё часть себя, — сказал Дмитрий после паузы. — И это чувствуется.

Я кивнула, глядя на свою картину.

— Может быть, — призналась я. — А ты часто бываешь на таких выставках?

Он усмехнулся.

— Не могу сказать, что это моё любимое занятие. Но, видимо, с тобой я открою для себя что-то новое.

Его слова снова застали меня врасплох.

— С тобой? — переспросила я.

Он кивнул, глядя мне в глаза.

— Да. Кто лучше расскажет мне об искусстве, чем ты?

Я почувствовала, как внутри всё перевернулось. Почему он так на меня действует? Почему каждое его слово кажется таким значимым?

— Тогда придётся часто водить тебя на выставки, — сказала я, пытаясь скрыть смущение за лёгкой шуткой.

— Это не проблема, — ответил он, его голос был серьёзным, но тёплым. — Если ты будешь рядом.


В этот момент нас догнали Катя и Виктор. И я постаралась не зацикливаться на его последних словах.

— Аня, представляешь, Виктор сказал, что эта галерея раньше была складом! — воскликнула Катя, смеясь. — Я просто не могу это представить!

— Да, это правда, — подтвердил Виктор. — Но теперь тут искусство. Такое уж чудесное превращение.

— Как и ты, — вдруг сказал Дмитрий, глядя на меня.

Я почувствовала, как щеки заливаются краской.

— Что? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Ты ведь превращаешь холст в искусство. Разве это не чудо?

— Ох, прекрати, — пробормотала я, смущённая его словами.

Катя многозначительно взглянула на меня, а Виктор усмехнулся, явно наслаждаясь моментом.

— Ладно, хватит шутить, — сказал Дмитрий, чуть усмехнувшись, но в его взгляде было что-то тёплое, от чего моё сердце пропустило удар.

Дмитрию неожиданно позвонили, и он, извинившись, вынужден был отойти, чтобы ответить. Я осталась стоять рядом с Катей и Виктором, которые тут же начали свой диалог.

— Виктор, а чем ты увлекаешься? — спросила Катя, наклонив голову набок, явно ожидая интересного ответа.

— О, я человек разносторонний, — начал он с лукавой улыбкой. — Но моё любимое занятие — это развлекать девушек.

Он произнёс это с совершенно серьёзным видом, и я уже приготовилась увидеть возмущённое выражение Кати, но Виктор вдруг рассмеялся, выдавая свою шутку.

— Ну конечно, — фыркнула Катя, закатив глаза. — Все мужчины одинаковые.

— Почему же? — продолжал он с видимым удовольствием. — Уверяю тебя, я уникальный экземпляр.

Катя посмотрела на него с вызовом.

— Хорошо, Виктор. А есть что-то более серьёзное в твоей жизни, кроме развлечений?

— Ты не поверишь, — сказал он, внезапно сменив тон на более спокойный. — Я пишу музыку.

Катя удивлённо подняла брови.

— Правда?

— Правда. — Виктор чуть наклонился ближе, понизив голос. — И не думай, что я напускаю на себя таинственности. Просто я не очень люблю это афишировать.

— Почему же? — спросила она, теперь уже с искренним интересом.

— Потому что это слишком личное, — ответил он. — Знаешь, как с картинами у Анны. Ты вкладываешь часть себя, а потом выставляешь это напоказ. Не каждый готов к критике, даже если она конструктивная.

Я смотрела на них, и меня удивляло, как быстро Виктор сменил своё лёгкое, шутливое настроение на более серьёзное.

Катя задумчиво кивнула.

— Понимаю. Это требует смелости.

— Именно. — Виктор снова улыбнулся, как будто возвращаясь к привычному лёгкому образу. — Но ты не переживай, ради тебя я могу сыграть что-нибудь.

Катя рассмеялась.

— Может, как-нибудь.

Разговор плавно продолжился, а я краем глаза заметила, что Дмитрий закончил разговор и возвращается к нам.

— Извините, но мне срочно нужно ехать по работе, — сказал Дмитрий, подходя к нам. Его голос звучал спокойно, но я уловила легкую нотку сожаления.

— Да, конечно, езжай, — ответила я, стараясь сохранить ровный тон, хотя внезапное завершение нашей прогулки слегка огорчило меня.

Он задержал взгляд на мне, словно хотел что-то добавить, но передумал.

— Ещё увидимся, Аня, — произнёс он, его голос стал чуть мягче.

Я кивнула и посмотрела ему вслед, пока он не исчез за дверью галереи. Почему-то его уход оставил странное ощущение пустоты, будто он унес с собой что-то важное.

— Ну что ж, — громко сказала Катя, возвращая меня к реальности. — Теперь мы остались с Виктором.

— Не волнуйся, я не позволю вам скучать, — заверил её Виктор с привычной улыбкой.

Но я уже почти не слышала их разговор. В моей голове всё ещё звучали его последние слова: «Ещё увидимся, Аня.»