В плену у любви

Глава шестая

Утро началось с традиционного кофе. Я смотрел на экран ноутбука, проверяя очередные отчеты, но мысли, как всегда, блуждали где-то далеко. Работа шла своим чередом: переговоры, звонки, документы. Все как обычно, но внутри меня росла какая-то настойчивость. Сегодняшний день был очередным шагом в моем плане, хотя до конечной цели еще оставалось время.

Ковалев зашел в мой кабинет ближе к полудню. Я услышал его голос еще из коридора — громкий, уверенный. Он, конечно, в своей манере вел себя как хозяин положения.

— Дим, нужно обсудить поставки. Есть пара нюансов, — сказал он, садясь напротив.

— Давай, — спокойно ответил я, делая вид, что полностью сосредоточен на его словах.

Он объяснял ситуацию, показывал какие-то графики, но я ловил себя на мысли, что едва слушаю. У него была эта самоуверенность, которая всегда цепляла. Когда-то она раздражала меня, а теперь я научился использовать это в свою пользу.

Андрей разложил передо мной несколько папок с документами и графиками, кивнув в сторону одной из них.

— Смотри, это данные по последней партии, — начал он, открывая первую папку. — Есть проблемы с логистикой. Наши партнёры из-за границы требуют дополнительные гарантии. Хотят больше авансовых платежей, иначе угрожают сорвать поставки.

Я медленно перевёл взгляд на график перед собой.

— Почему вдруг такие условия? Раньше они не создавали проблем, — спросил я, делая вид, что меня это удивляет.

Андрей нахмурился, поигрывая ручкой в руках.

— Говорят, из-за ситуации в регионе. Что-то про ужесточение контроля на границе. Мне кажется, это просто способ выжать из нас побольше денег.

— Возможно, — кивнул я, задумчиво изучая данные. — Но ты ведь знаешь, что это не единственная проблема.

— Да, — коротко ответил Андрей, явно не желая вдаваться в детали. — У нас есть решение, но оно неофициальное.

Я поднял взгляд, внимательно изучая его лицо.

— Неофициальное?

Он чуть наклонился вперёд, понизив голос.

— У нас есть возможность организовать обходной маршрут. Через компанию-посредника. Это дороже, но зато с минимальными рисками.

— Ты понимаешь, что это не только дороже, но и опаснее? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Понимаю, — ответил он, всё так же уверенно, — но мы не можем рисковать временем. Если поставки сорвутся, это ударит по репутации и финансам.

Я задумался на секунду, притворяясь, будто обдумываю его предложение.

— А если партнёры узнают, что мы пошли в обход их условий? — спросил я.

Андрей выпрямился и усмехнулся.

— Они не узнают. Эти дела можно решить тихо.

Внутри меня что-то ёкнуло. Вот она, его самоуверенность, которая могла как помочь, так и погубить.

— Хорошо, — сказал я, делая вид, что соглашаюсь. — Но я хочу видеть подробный план действий. Маршрут, стоимость, кто отвечает за что.

— Конечно, — Андрей кивнул, явно довольный, что нашёл поддержку. — Я всё подготовлю.

Он собрал бумаги, поднялся с места и добавил:

— Ты ведь понимаешь, Дима, что такие вещи требуют доверия. Я не стал бы вовлекать тебя, если бы не знал, что ты меня не подведёшь.

— Разумеется, — ответил я, сдержанно улыбнувшись.

Когда Андрей вышел из кабинета, я ещё долго смотрел на закрытую дверь. Его решение рисковать ради выгодного контракта было смелым, но этот путь вёл на опасную территорию.

Ты слишком уверен в себе, Ковалёв. А такие, как ты, всегда совершают ошибку, — подумал я, возвращаясь к своим отчётам.

От лица Анны

Я лежала на кровати и просматривала ленту новостей на телефоне. Сегодня был свободный день и мне не хотелось никуда идти. Единственное что я хотела это просто лежать без дела. Что, собственно, я и делала.
С того дня после выставки я так и не видела Диму. И мне было немного грустно от этого. Странно, что он так запал мне в душу. Обычно я парней держу на расстоянии. Хотя, Дмитрия сложно назвать парнем. Скорее, мужчина. Он уверенный в себе мужчина. Разве ему могу понравится я? Я закусила губу. Неужели я об этом думаю?
Усмехнулась и перевернулась на живот, болтая ногами. Что с тобой происходит, Аня?
Я поймала себя на мысли, что думаю о нём слишком часто. Не так, как думаешь о знакомом или о друге, а... по-другому. Его взгляд, уверенность в каждом движении, тот лёгкий аромат, который остался в памяти после нашей встречи. Я буквально могла услышать его голос в своей голове: низкий, спокойный, но такой завораживающий.

Перевернувшись обратно на спину, я положила телефон на тумбочку. Думать о нём не имело смысла. Мы почти не знакомы, и даже если бы я ему понравилась, между нами ничего не могло быть. Он взрослый, успешный мужчина, а я... просто девушка с мечтами о выставке своих картин.

Но в голове всё равно крутились воспоминания. Его внимательные глаза на выставке, его похвала. Казалось, он всегда появляется в самый неожиданный момент.

— Аня, хватит, — сказала я себе вслух, поднимаясь с кровати.

Но вместо того, чтобы выбросить его из головы, я пошла к мольберту. Если ничего не получается, надо хотя бы попытаться занять себя чем-то полезным.

Я поставила чистый холст, взяла кисть и начала рисовать. Чего именно я хотела, я не знала, но вдруг линии сами собой сложились в образ. Это был человек, стоящий спиной, с лёгким наклоном головы, словно он задумался.

Я замерла, глядя на очертания. Кажется, я сама не заметила, как начала рисовать его.

— Ох, ну спасибо, — пробормотала я, отложив кисть. — Ты даже в моём творчестве.

В дверь постучали.

— Входи, — крикнула я, вытирая руки.

Мама заглянула в комнату.

— Аня, ты в порядке? — спросила она, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — У тебя такой задумчивый вид.

— Всё хорошо, мам, — поспешила я заверить её. — Просто... думаю над картиной.

Она кивнула, но, кажется, мне не поверила.

— Ну, ладно. Если что, обед на столе.

Когда она ушла, я снова взглянула на холст. Как же он так поселился у меня в голове? Я даже не заметила, как начала его рисовать. Улыбнулась про себя. Неужели, Аня, ты влюбляешься? С одной стороны это волнительно, но с другой стороны немного страшно.
Влюблённость — это ведь не только приятные чувства. Это уязвимость, страх быть отвергнутой. Особенно, когда объект твоих мыслей — мужчина, который кажется таким недосягаемым. Я вздохнула, но рука, держащая кисть, не остановилась. Краска ложилась мягко, как будто само полотно знало, что должно появиться.