В плену у тени Дьявола

Глава 1

Элисон Джефф ненавидела возвращаться одна поздно ночью.

Обычно она старалась уехать раньше, вызвать такси прямо ко входу, написать подруге, чтобы та была на связи, или хотя бы идти там, где ярче фонари и слышны голоса. Но в этот раз все будто нарочно сложилось не так. Мероприятие затянулось, телефон почти разрядился, такси в приложении висело с бесконечным ожиданием, а обходной путь казался вдвое длиннее. В итоге Элисон, запахнув на груди легкое пальто, которое почти не спасало от ночной сырости, решила срезать через старую улицу, где когда-то еще работали круглосуточные кафе, а теперь темнели только закрытые витрины и облупившиеся фасады.

Она шла быстро, стараясь не смотреть по сторонам.

Красное длинное платье, в котором еще час назад она чувствовала себя красивой и взрослой, теперь казалось нелепо ярким, слишком заметным пятном в этом выцветшем, безлюдном городе. Подол цеплялся за неровности тротуара, каблуки неприятно постукивали, и каждый звук казался чрезмерно громким, будто улица слушала ее шаги.

Элисон всегда была впечатлительной. В детстве она боялась темных коридоров, скрипов за стеной и отражений в окнах, если за ними не было света. Повзрослев, она научилась смеяться над собой, даже любила иногда пощекотать нервы страшными историями или готическими романами, но это оставалось безопасной игрой, пока не происходило с ней самой. Сейчас же внутри шевелилось то первобытное чувство, которому не требовались объяснения. Что-то не так.

Она оглянулась.

Позади никого.

Только длинная улица, редкие фонари и тонкий туман, стелющийся у бордюров. Ветер тащил по асфальту сухие листья, и они скребли, как чьи-то ногти. Элисон тихо выдохнула, ругая себя за глупость.

— Прекрати, — прошептала она самой себе. — Просто дойди до дома и всё.

Она уже почти миновала темный переулок между двумя старыми зданиями, когда услышала звук.

Сначала ей показалось, что это кашель. Потом — сдавленный хрип. Затем что-то еще: глухой удар, будто тело с силой прижали к кирпичной стене.

Элисон застыла.

Здравый смысл велел идти дальше. Не смотреть. Не вмешиваться. Просто уходить, быстро, не оборачиваясь. Но любопытство, то самое, которое часто подводит впечатлительных людей, потянуло ее глазами в сторону звука.

Она сделала один шаг назад.

Потом еще один, медленно, осторожно, как будто от плавности движения зависело, заметят ли ее.

И увидела.

В тени переулка стояли двое мужчин.

Один был прижат к стене, но не руками в обычном смысле. Скорее удерживался так, будто сам воздух вокруг него стал тяжелым и враждебным. Его лицо искажала такая боль, что у Элисон сразу перехватило дыхание. Он хватал ртом воздух, дергался, пытался вырваться, но не мог.

Перед ним стоял второй.

Высокий. Слишком высокий, чтобы первое впечатление оказалось обычным. Широкоплечий, весь в черном, неподвижный и странно спокойный на фоне чужой агонии. Он не суетился, не напрягался, не делал почти ничего, и все же именно от него исходило ощущение ужаса, настолько плотное, что казалось, им пропитан переулок.

Лицо его Элисон сначала видела только частично. Тень скрывала черты, но даже так было ясно: он пугающе красив. Не мягкой, привычной красотой, а той, что заставляет замереть от тревоги. Резкие линии, темные волосы, прямая спина, абсолютная, ледяная уверенность в каждом движении.

И его руки.

Именно на них Элисон посмотрела слишком долго.

По коже незнакомца, от запястий вверх, проступали черные вены. Не синие, не обычные, а именно черные, как трещины в стекле, залитые смолой. Они медленно пульсировали, и в такт этой пульсации из тела второго мужчины поднималось что-то блеклое, сероватое, почти прозрачное. Не дым и не пар. Что-то живое. Что-то, что не должно было существовать.

Элисон не сразу поняла, что это действительно происходит, а не кажется ей в полумраке. Ее мозг отчаянно искал объяснение: наркотики, галлюцинация, какой-то трюк света, съемки фильма, розыгрыш, сон. Все что угодно, только не то, что видели ее глаза.

Но мужчина у стены снова выгнулся от боли, и этот звук был слишком настоящим.

Черная субстанция на руках незнакомца потемнела еще сильнее. Его лицо оставалось почти равнодушным. Он смотрел на корчащегося человека не как на жертву и даже не как на врага. Скорее как на сосуд, содержимое которого его устраивало.

У Элисон задрожали колени.

Она резко втянула воздух.

Слишком резко.

Незнакомец поднял голову.

Это было страшнее всего. Не сам увиденный ужас, а тот миг, когда она поняла: он ее заметил.

Глаза у него были чернее ночи. Не метафорически, а по-настоящему. Без блика, без теплоты, без обычного человеческого выражения. Как если бы в глазницах стояла пустота, умеющая смотреть.

Элисон отпрянула.

И тогда человек у стены обмяк.

Просто повис, будто из него вынули стержень, на котором держалось тело. Голова ударилась о кирпич, руки бессильно повисли. Незнакомец отпустил его, и мужчина рухнул вниз тяжелой, безвольной массой.

Не шевелясь.

Элисон не стала проверять, жив он или нет.

Инстинкт наконец пересилил оцепенение. Она развернулась и побежала.

Каблуки срывались на неровном асфальте, подол мешал, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Она не думала, куда именно бежит. Только прочь. Прочь от переулка, от черных вен, от человека, который не мог быть человеком.

За спиной было тихо.

Слишком тихо.

Это пугало сильнее погони.

Элисон свернула за угол, потом еще, почти поскользнулась, схватилась рукой за холодную стену дома, задыхаясь, и в тот же момент чуть не закричала.

Он стоял перед ней.

Будто вырос из темноты.

Ни звука шагов, ни шороха ткани, ни малейшего предупреждения. Только мгновение назад улица была пуста, а теперь ее полностью заполняла его фигура.

Элисон отшатнулась так резко, что ударилась спиной о стену.