В плену воображения

14.

На это только и кивнула, потому что спорить не с чем было - я была согласна.

- Наверно, мне просто хотелось уйти. Я не чувствую себя здесь на своём месте, я здесь лишняя, - как-то внезапно вылетело у меня.

Генри с ещё большим интересом на меня воззрился:

- И где же твоё место?

- Дома, - тоже вылетело как-то машинально. Какая-то выходит грустная пьянка, нет чтобы выпить и веселиться, а мы здесь сидим и страдаем, то есть я страдаю. - а ты почему не там? - кивнула на здание.

- Потому что мне не хочется туда идти, хотя там я на своём месте, - он нарочно сделал ударение на последних словах. - потому что вокруг меня одни проблемы, которые сам я решить не могу, а сидеть и ждать, что всё как-то само образуется, тоже не привык. Поэтому пью здесь на лавочке.

Сейчас он казался очень печальным, но без пафоса страданий любовных романов. Это была какая-то тихая печаль. И, наверно, он сейчас был честным. Мы все скрываем за нашими масками истинных себя, боясь осуждений или по каким-то другим причинам. В данный момент ничего этого не было.

- Что за проблемы? Если, конечно, это не государственная тайна? - спросила я, рассматривая его руки, которые он сейчас сжимал в кулаки. Хоть бы мне ненароком не врезал за лишнее любопытство.

Он ухмыльнулся. Сейчас точно скажет неправду. Момент упущен - эта особая аура откровенности развеялась.

- У меня есть некоторые недопонимания с моим опекуном, с дядей. - здесь он сделал длинную паузу, - мне 21, я давно уже совершеннолетний. По крайней мере могу покупать алкоголь в местных заведениях и даже жениться, - он явно кривлялся, что мне не понравилось, - но распоряжаться своим наследством не смогу, пока мне не исполнится 25... Моя мать помочь мне в этом не может, так как она женщина, а значит не может быть опекуном. Меня это... несколько возмущает. Глупые законы.

Если честно, я ожидала, что он страдает из-за неразделённой любви или проблем с родителями, но никак не из-за денег и наследства.

- Думала, проблемы будут более глобального масштаба... - и что я лезу со своими замечаниями? У каждого свои проблемы: у кого-то суп жидкий, у кого-то бриллианты мелкие, это же общеизвестно.

Он перестал ухмыляться и помрачнел, но промолчал.

Надо было бы уйти, потому алкоголя не осталось, откровенного разговора не будет, а значит и делать вроде бы нечего. Не вести же беседы о погоде. Но и уходить не хотелось, потому что это был последний вечер... Последний свободный вечер. Дальше будет только сложнее, но не потому, что начнется обучение, хотя из-за этого я тоже переживала, а потому что мучило предчувствие чего-то неизбежного и нехорошего.

- На этом, думаю, стоит закончить. Пойду к своим друзьям...

Я наконец заставила себя встать.

- Не уходи, - он удержал меня за запястье. На моём лице читалось явное удивление, потому что подобного никак не ожидала. Всё это слишком напоминало сцену из любовного романа. Сейчас герой начнет говорить героине о том, как он несчастен, что она прекрасна, и что только она может исцелить те раны, которые его так тревожат. И прочее бла-бла-бла.

- Это ещё почему? - руку он всё же отпустил, а я зачем-то нахмурилась.

- Не хочется пока оставаться одному. Давай просто посидим и помолчим. Минут пять. А потом разойдёмся - ты пойдешь на празднование к своим друзьям, а я пойду... тоже куда-нибудь пойду...

Не знаю зачем, но я села. И мы правда просто сидели молча и смотрели на звёзды. Он думал о чем-то своём, а я о своём. Наверно, со стороны это выглядело бы романтично, если бы не было так грустно. Мне почему-то захотелось заплакать, хотя видимых причин не было. Наверно, это всё усталость - пребывание в чужом месте в одиночестве, невозможность говорить правду, необходимость всё скрывать. Как сейчас там, дома? Догадываются ли они, что со мной случилось? Считаюсь ли я пропавшей без вести или, возможно, умершей? Всё же скупая слеза покатилась по щеке. Ну и ладно. Кого здесь стесняться?

- Эй, кучерявая, ты чего? - неуклюже потрепал меня за плечо сосед по скамейке.

- Я не кучерявая...

- Извини, забыл, как тебя зовут...

- Эрнестина.

- Кучерявая Эрнестина, давай ты не будешь реветь? Я не умею успокаивать рыдающих женщин.

Захотелось его стукнуть.

- Да ну тебя! - только и смогла ответить. Встала и пошла в здание академии. Генри остался сидеть на скамье.

Странный вечер. Почти у самых дверей стоял Том и тоже разглядывал звёзды. Видимо, в этом последний день лета у всех было ностальгически-грустное настроение и огромное желание страдать и заниматься самокопанием.

- Где ты была? - увидел он меня.

В голову сразу пришла реклама какого-то дезодоранта:

"- Дорогой, где ты был?

- Бегал.

- Но футболка сухая и совсем не пахнет..."

Чуть не ляпнула, что я тоже бегала:

- Бе... гуляла по парку. Здесь очень живописно.

Том хмурым взглядом осмотрел меня, глянул куда-то за спину, но, не заметив никого, вроде бы, немного расслабился, хотя, как оказалось, всего на секунду: