В плену воображения

38.

- Он действительно знает, где находится Валентина! – в третий раз воскликнула я, услышав новости от моего собеседника.

- Я этого не говорил. Я лишь сказал, что детектив имеет основания полагать, что некая дама, очень похожая на эту гадину Валентину, проживает на окраине города, недалеко от фабрики по производству шерсти. Район не то чтобы благополучный, но нищета и ворьё там обитают нечасто. Кажется, вполне неплохое место, чтобы спрятаться. Несколько дней он понаблюдает за ней, чтобы окончательно убедиться, она ли это, а затем мы её схватим…

- А может стоит сдать её констеблям? Всё-таки её должны судить по закону.

Джеролд скривил лицо и отвернулся, принявшись сверлить взглядом стену за моей спиной.

- Ты же не собираешься вершить самосуд?

- Я ещё не решил, но точно хочу знать, зачем она убила моего отца. Я имею на это право. А с учётом того, как работают наши стражи порядка, всю необходимую информацию от меня постараются скрыть.

- Ты уверен? – я не была особо в курсе, как здесь работает местная полиция, но не думаю, что молодой Шортер стал бы врать по этому поводу.

- Уверен. Кроме того, мой дядя как опекун наверняка сделает всё возможное, чтобы информация не просочилась, даже если полиция готова будет ею поделиться, – не захочет лишних слухов, ну и не посчитает необходимым посвятить ни меня, ни маму, ни тем более сестру в это дело.

- Ты думаешь, что причина убийства была какой-то…мутной? – не смогла я подобрать нормальное литературное слово.

Джеролд только хмыкнул в ответ и снова развернулся ко мне, как в начале нашего диалога.

- Думаю, возможных причин две: первая – мой отец по каким-то причинам препятствовал продвижению Уолиш по карьерной лестнице, возможно, из-за какой-то личной неприязни. Вторая (более вероятная) – они были любовниками, а отец явно не собирался бросать мою мать, соответственно Валентина могла угрожать ему всё рассказать об их отношениях.

- Но тогда было бы логичнее, если бы убитой наши Валентину, а не твоего отца, - попыталась ненавязчиво вставить свою мысль.

- Пожалуй, что так и есть, но мой отец не боялся быть раскрытым перед матерью, так как ранее у него уже были интрижки, о которых она знала.

Тут у меня округлились глаза, потому что я не понимала тех женщин, которые прощали измены своих мужей; с другой стороны, здесь царил мир, так напоминающий наш XIX век, поэтому такая позиция тоже имела место быть, была привычной.

- Не обижайся, но я хочу спросить ещё кое-что… - лучше задать все неудобные вопросы сразу, без всяких недомолвок.

- Хочешь узнать, не думал ли я, что моя мать могла поручить кому-то убийство отца? – Он был абсолютно спокоен, что меня немного пугало. - Нет, не думаю. Она от этого ничего не выиграла.

-…Может это было в состоянии аффекта, может быть она сама… Вдруг она никого об этом и не просила?

- У неё алиби, так что впредь прошу не выдвигать подобных заявлений и предположений о моей матери, кучерявая. – всё же мои слова его задели, парень теперь уже был разражён – как быстро меняется его настроение.

- Что-то изменилось за эту неделю в академии? - спросила я после недолгого молчания.

Шортер снова поднял на меня свои голубые глаза и ухмыльнулся:

- Твой поклонник Том Норрис с ног сбился, разыскивая тебя, уже собирался писать настоящей Эрнестине Арчибальд, точнее говоря, её родителям, чтобы узнать, всё ли с ней в порядке. Пришлось его прижать и культурно попросить не вмешиваться.

- То есть? – новость о том, что Том мог меня выдать, мне не очень нравилась, но с другой стороны было приятно, что хоть кто-то в этом мире обо мне беспокоится, ведь всем остальным до меня не было никакого дела.

- Сказал ему, что мы с тобой жутко влюблены, хотим пожениться, о чём сообщать твоим родственникам пока не готовы, что живём вместе и что учёбу ты решила пока пропустить…

От его слов невольно скривилась. Так себе объяснения, и не факт, что Норрис поверит во всё это, хотя, если переговорит с Марго, которая подозревала о наших с Шортером странных отношениях, возможно, немного успокоится.

Обсудив ещё минут пятнадцать новости академии, дальнейшие действия (мне только и оставалось, что сидеть в этом доме и не отсвечивать) и прочие ничего не значащие вопросы, как будто бы пора было заканчивать разговор и расходиться, но я по-прежнему сидела на диване и оттягивала этот момент – сложно было представить, что ещё несколько дней я проведу в чужом коттедже одна (слуги не идут в счёт), без возможности видеть хоть одно знакомое лицо.

Я смотрела на Джеролда, а он вопросительно глядел на меня, мы молчали, так как не знали, что друг другу ещё сказать.

- Ты хочешь со мной чем-то поделиться? – наконец-то проговорил он, отставляя в сторону чашку с допитым чаем.

- Нет, - честно ответила я, - просто посиди ещё немного, - от неловкости всё-таки опустила взгляд в пол как скромная девица.

Парень в ответ ничего не говорил с полминуты, а потом выдал:

- Если хочешь, я могу сегодня остаться…

Всего несколько слов, но я от них настолько удивилась, что выпучила глаза и некрасиво открыла рот.