В плену вожака

Глава 1

На удивление, этим утром я открываю глаза не из-за привычного чувства холода, что сковывает все тело тысячами маленьких иголок. Ощущаю, как лицо ласкает прохладное солнце сквозь маленькое старое окошко. Его почти не видно за горизонтом, но первые несмелые лучи прикасаются к щеке, словно теплая ладонь матери. Впервые за последние четыре года я так сильно ощущаю ее присутствие. Фантомное, воспроизводящееся моей фантазией.

Не решаюсь открыть глаза, представляя любимого отца рядом с родительницей. Он смотрит на меня, как всегда, снисходительно и улыбается уголками глаз, перебирая пальцами пряди моих волос. Я даю себе минуту на слабость, в которой так нуждаюсь. Эти шестьдесят секунд дарят мне одновременно счастья и жгучую боль потери, ведь когда я открою глаза — морок исчезнет.

Реальность оказывается жестокой, ведь каждая лишняя секунда в промерзшей постели — риск заболеть. Нет, болеть мне никак нельзя, ведь я попросту не смогу вылечиться. Умру и никто даже не узнает, пока очередные воришки не ворвутся в старенький дом. Все лекарственные снадобья, что остались от бабушки, украли. Каждую травинку, что я собирала весной и готовила летом — бессовестно разобрали, даже не оставив сырьё из которого можно было бы сварить чай.

Почти онемевшими руками откинула тяжелое одеяло, пропитанное влагой и сразу спрятала ноги в шерстяные варежки. Несмотря ни на что, в моей душе светило солнышко, что непременно сулило быстрое начало весны. В этом году она должна быть особенно теплой. После зимы, что буйствовала четыре месяца очень сильно хотелось тепла, как надежды на будущее.

Единственное окно в родительском доме полностью замерзло, являя мне необычайные узоры, через которые ломаный свет тускло наполняет пространство. Я лишь благодарю всевышнего за недавний подарок. Еще в середине зимы, когда закончились все дрова, передо мной встал выбор — умереть от холода либо пожертвовать сараем, где я всегда держала целебные травы. Все-таки выбрав второе, скрепя сердцем рубила ветхие доски. И когда от него уже почти ничего не осталось, а зима продолжала жестоко править на наших землях, вдруг между деревянными стенами нашла потайную каморку под землей. Скорее всего выкопанную покойным отцом давным-давно. Там было спрятано столько дров, сколько я бы и за год не сумела нарубить, а кроме того эта каморка послужит в будущем отличным потайным местом для хранения моих трав.

Когда тепло начало заполнять небольшое помещение, я быстро одела старое мамино пальто шитое-перешитое много раз и оставив на печи все еще влажное одеяло, вышла по скрипучим ступенькам на улицу. Мороз сразу же начал пощипывать щеки, что раскраснелись от холодного ветра и я предусмотрительно укуталась в шерстяную шаль. В руках удочка, что сделал еще папа и теперь она буквально спасала мне жизнь. Картошка да овощи закончились еще полмесяца назад и теперь каждый день я ловила рыбу в маленькой речке или собственными руками делала силки для местной дичи.

На улице было мертвенно тихо и лишь свист ветра разбавлял пугающую тишину. Я с грустью посмотрела на пустующие дома на километр вперед и побрела в сторону леса. А ведь так было не всегда. Когда еще папа был жив, мой небольшой город кипел жизнью. По дороге бегали наперегонки детки, а их родители возвращались с поля. Довольные и с жаркими улыбками на загорелых лицах. Некогда здесь был огромный рынок, куда приезжали люди со всей округи. Веселые шумные разговоры и смех доносились отовсюду куда не подайся. Молодые парни и девушки устраивали посиделки у костра, танцевали вечерами и пели задорные песни. Здесь женились и устраивали громкие праздники. Все это было пока не началась война.

Она подкралась очень незаметно, но ударила слишком больно. Люди поняли что такое смерть, когда сыновья и мужья не возвращались домой, а их тела оставались на кровавом поле боя. Постепенно наш город опустошался, исчезали веселые детские крики и музыка. Пропало и мое счастья вместе с отцом на войне. Я осталась полностью одна и лишь вспоминая о когда-то неполной, но очень счастливой семье грели душу.

Так некстати вспомнила вечерние рассказы отца о матери — прекрасной женщине, что пленила сердце старого военного. О ее красоте и доброте он мог говорить вечно, но никогда не хотел рассказывать больше. Сказал, что мама умерла когда мне был год от неизвестной болезни. Так же я видела боль в красивых, но усталых глазах. Знала, что он любил ее даже после смерти, именно поэтому не смог жениться во второй раз.

Отогнав от себя непрошенные мысли и подступающие слезы, я двинулась еще быстрее. Ноги утопали в снегу, делая передвижения сложнее, но я не собиралась сдаваться так просто. Даже когда похоронила отца, когда злые языки предрекали шестнадцатилетней девочке быструю смерть и отворачивались при встрече я не могла позволить себе слабость. Сейчас мне девятнадцать лет и та самая девочка смогла отвоевать место под солнцем.

Вновь в голову полезли мысли о страшной войне, что скоро должна была закончиться нашим поражением. Под ногами хрустел снег, а солнце наверху совсем не грело. Где-то уже должна показаться верхушка огромного леса. Каждый раз, когда я ходила туда, не знала вернулись ли живой. Лес Даркарии — последний рубеж между двумя воюющими расами. Оборотнями и людьми. Я до сих пор точно не знала из-за чего началась война между нейтральными королевствами, но слухи ходили разные. Одни говорили, что наш король каким-то образом сумел убить тогдашнего правителя оборотней и теперь его сын мстит нам страшной и кровопролитной войной, другие говорят, что ранее неизвестной расе оборотней надоело жить за чертой дремучего леса и значительно окрепнув, они захотели крови.

О сыне предыдущего главы их державы вообще ходят устрашающие слухи, о его жестокости и беспощадности. Как он голыми руками отрывал головы противникам, как съедал их сердца на поле боя и жестоко, до смерти насиловал невинных девиц. Поговаривали, что только таких он приказывал вести в свои покои. Слухи ходили и о его страшной внешности: он был огромным, как скала, а его яркие желтые глаза могли выведать любую правду только устрашающим видом. Ой, матушка, не хотела бы я встретиться однажды с ним.

Острие ножа больно кольнуло бедро, когда подгоняемая страхом, я увеличила скорость. Всегда носила его с собой на охоту, но к счастью, еще ни разу не пришлось применять. Видимо матушка оберегала меня на том свете, как могла. Не даром отец говорил, что после смерти она стала моим ангелом хранителем.

Темный лес, в который с трудом проходил хотя бы наименьший лучик света, встречает меня неожиданно быстро. Я и не заметила, как добралась к большим кронам столетних деревьев. Наверняка, они еще видели, как враждующие теперь народы жили в мире на одной земле. Какие бы пугающие истории не ходили об этом месте, я его любила. Даже потому, что только здесь можно было забыть о войне и собственных утратах. В этом месте царствовала природа.

Найдя узкую тропинку вдоль густых деревьев, я начинаю следовать ей, параллельно слушая музыку птиц наверху. По пути решаю проверить силки, но они оказываются нетронутыми, поэтому оставив их, пошла дальше. Чем дальше я продвигаюсь, тем меньше снега становится на земле. Лес все гуще с каждым метром и где-то даже проглядывает зелень травы. И запах здесь стоял такой свежий, что им хотелось побольше наполнить легкие, чтобы дома не чувствовать аромат крови и слез.

Приблизительно через полчаса моя тропинка резко сворачивает и я выхожу к небольшой речке, что мелодично журчит, разбивая свои волны об валуны и срывается с небольшого водопада, продолжая свой путь. Вокруг очень красиво, но головой я понимаю, что время утекает сквозь пальцы и если не потороплюсь, то ночью не найду дороги домой. Быстро сажусь на привычный камень возле толщи воды и закидаю крючок в воду, приготовившись ждать. В этой небольшой речке на удивление очень много рыбы, поэтому никогда долго не засиживалась и всегда возвращалась домой с уловом. Я люблю то самое время ожидания, когда можно понаблюдать за быстрым потоком воды или внезапно прибежавшем маленьким зверьком. Деревья шелестят, как будто разговаривают о недавних событиях и я слушаю их, как будто понимаю.

В этот день, на удивление, улова очень долго нет. Я жду больше часа, но ничего не происходит и почему-то становится вдруг тихо-тихо. Как будто большой зверь надвигается. Мне не по себе и как раз в тот момент, когда я тяну на себя удочку, чтобы проверить улов, все вокруг замолкает от оглушающего воя. Он настолько громкий, что я невольно подскакиваю на месте и орудие выскальзывает с рук, падая прямо в бурлящую воду, что начинает уносить его с бешеной скоростью. Но не так пережию за горе-удочку, как за тот крик, что оказывается совсем рядом. Сердце бросается в пятки, а внутри все холодеет. Мне бы убежать за теми птицами, что резко встрепенулись, покидая страшное место, но я будто приростаю к земле, не находя силы к побегу.