В плохих парней не влюбляются

Глава 2 – А царь-то, ненастоящий!

Марьяна

Из моего окна виднелся Битцевский лесопарк.

Еще два дня назад я бежала по нему, не задумываясь о том, что уже сегодня буду бояться снова окунуться в это, казалось бы, привычное занятие. Храбрилась. Вчера даже оделась соответствующим образом, пытаясь быть сильной, но из дома так и не вышла.

Струсила.

Впервые за семь лет.

Все потому, что расслабилась. В себя поверила. А еще потому, что против лома нет приема. Именно его ко мне и применили.

Вечер субботы. Осенние сумерки.

Тело мерно и довольно гудело от нагрузки. За спиной остались два часа наедине с собой, а ноги «съели» почти двадцать километров. Но мне нравилось. Я обожала бегать, слушать, как стучит в груди мое сердце, как овевает воздух раскрасневшиеся щеки и как кипит в венах кровь от адреналина.

На выходе из парка перешла на шаг и чуть замешкалась, пытаясь проверить потайной кармашек на легинсах, где обычно прятала ключ от дома. Улыбнулась, когда поняла, что он на месте. А затем вздрогнула, когда ко мне обратился незнакомый парень.

Я думала, что это просто прохожий, который заблудился в безразмерном лесу.

— Простите, девушка, а вы мне не подскажете?

— Да? — кивнула я и подступила ближе.

— Мне нужно выйти к Соловьиному проезду.

— А так это вам на другую сторону парка надо, — и я рукой указала в нужном направлении.

— Блин..., — замялся парнишка и закрутил головой, — а если выйти здесь и на метро? Я просто не местный...

— Будет гораздо дольше.

— Может, проводите? А то я опять заплутаю, — сделал он ко мне резкий шаг ближе, но я лишь легко от него отступила, отрицательно качая головой.

— Не получится.

— Но я все же настаиваю, — белозубая улыбка сверкнула на лице, наполовину скрытым от меня надвинутым на глаза капюшоном и обступившей нас темноты, рассеиваемой лишь тусклым светом мигающего фонаря.

— Простите, но мне пора..., — легко пожала я плечами, не чувствуя никакой для себя опасности.

И уже сделала было решительный шаг в сторону, как в этот самый момент на мою голову опустился мешок, а руки, пользуясь секундой шока, связали за спиной. Сбили с ног и быстро куда-то потащили, зажимая через ткань мне рот и нос, чтобы я не привлекала к себе излишнего внимания нечаянных прохожих.

Это было позавчера...

А сегодня я коснулась кончиками пальцев ранки на нижней губе, выхватывая приступ фантомной боли и резкий удар обиды в солнечное сплетение, заставивший меня задохнуться и до предела стиснуть зубы.

Сволочи...

— Дочь, ты готова? Водитель приедет уже через пять минут, — заглянула в мою комнату мама и ласково улыбнулась.

— Да, готова, — кивнула я и подхватила со стула свой почти пустой рюкзак.

В новой школе не нужно было таскать туда-сюда с собой учебники. Здесь все выдавали. А еще, прямо как в кино, у каждого учащегося был свой именной шкафчик, в котором можно было хранить необходимую канцелярию и сменку для физкультуры.

— Отлично выглядишь, кстати, — подмигнула мне родительница.

— Как всегда, — пожала я плечами.

— И губа почти зажила, да? Вот же! Как же ты так упала? — я подошла ближе, и мама тепло меня обняла, а затем потрепала по макушке и заговорщически прошептала. — Марьяш, установку помнишь, да?

— Так точно, капитан! — залихватски отдала я ей под козырек, а затем четко отрапортовала. — Есть, никого не бить в новой школе! Так точно, никого не притеснять! Вести себя тише воды, ниже травы!

— Вот и здорово! Вот и славно! — радостно похлопала в ладоши женщина, даже не подозревая, что мой мир был намного более суров и жесток, чем она это себе представляла.

Еще со второго класса мне приходилось выкручиваться и нагло врать, чтобы скрыть от мамы настоящую причину того, почему меня вдруг начали травить в школе. Начиналось все банально и вроде бы даже безобидно, но детская жестокость — это бомба замедленно действия.

Моя рванула тогда, когда я впервые заплакала перед клумбой голодных до отрицательных эмоций «цветов жизни».

И все — чеку сорвало. Меня пинали все кому не лень. Тыркали. Буцкали. Унижали. Мелочно гадили. А я даже пожаловаться никому не могла, потому что, черт возьми, боялась. И не за себя.

За единственного человека, который был дорог.

Так все и продолжалось до тех пор, пока я не научилась давать сдачи. Сильно. Жестко. И била. Била! Снова и снова. Точно так же равнодушно и от души, как когда-то били и меня.

Я как-то очень быстро поняла, что агрессора можно заткнуть лишь ответной агрессией. Расквашенным в хлам носом. Или вывернутой до предела рукой. Так, чтобы еще долго на уроках сидеть и с довольными прищуром смотреть на то, как твой обидчик потирает травмированную конечность.

И нет, я не превратилась в садиста. Но, так уж вышло, что как раз только таких и боятся. А вот добрых и милых девочек — нет.