В плохих парней не влюбляются

Глава 7.2

Марьяна

Хотя давайте будем честны!

Никакой это был не поцелуй. В меня просто-напросто требовательно и с самой натуральной животной напористостью засунули язык и принялись им шурудить так усердно, что у меня закружилась голова!

Да какой там!

У меня все кишки морскими узлами в моменте посворачивались, пребывая в шоке оттого, что со мной творили! Потому что это было ни капельки не нежно. И не осторожно. Это было жестко!

И как-то...

Ох!

Как объяснить?

Царенов будто бы решил, что даже жалкий сантиметр личного пространства между нами — это катастрофически много. И ликвидировал этот зазор с решительностью бульдозера. А затем будто бы поставил себе за цель накачать меня под завязку своим сладким запахом и вкусом мятного леденца, чтобы я, по всей видимости, до конца своих дней вспоминала весь этот кошмар и заикалась. А иначе, как объяснить то, что он, такой горячий и настойчивый сейчас будто бы вылизывал мой рот? Покусывал мои губы. Втягивал их в себя. И еще...

Он зачем-то ритмично в меня врезался. Всем своим мощным телом. Потирался пахом о низ моего живота так, будто бы от этих движений как минимум зависела его жизнь. А мне уже и дышать нечем стало...

Он ведь даже и не думал сбавлять обороты. Эта яростная атака на мой рот становилась только все глубже, все агрессивнее. И все эти гадкие поползновения в мою сторону таранили меня синхронно с его языком: он то отступал на мгновение, то снова врывался, заставляя меня задыхаться и терять связь с этой реальностью.

Ведь шутки ли, меня с каждым его толчком будто бы молниями шарашило!

И я пыталась вырваться. Честно! Даже напрягла свое взбитое в тугую пену серое вещество, дабы вспомнить всевозможные приемы высвобождения из такого крепкого захвата. Пару раз даже дернулась всем телом, но тщетно. Потом рискнула его от себя отодрать. Вцепилась пальчиками в рубашку на его груди, но парень лишь тихо зарычал и еще сильнее впечатал меня в стену.

А я почувствовала, как его сердце оголтело бесновалось в груди.

И жар его кожи я тоже ощутила. И стальную твердость мышц. И его дрожь.

Или то была моя?

Не знаю...

Но воздух уже почти закончился. Легкие горели. Это моя кровь давно от ужаса происходящего вскипела в венах и раскочегарила меня до состояния визжащего на плите чайника. А кого бы нет? Ведь меня этот любвеобильный полугрузинский царевич все никак не отпускал.

Наоборот!

Он пошел дальше!

И теперь он удерживал мою голову лишь одной рукой, целуя взахлеб, с тихими стонами, влажно и максимально по-взрослому. А второй принялся лапать меня во всех стратегически важных местах, издавая при этом низкий, вибрирующий и явно довольный звук, от которого у меня по позвоночнику побежали колючие огненные мурашки.

Ведь он делал это так...

Ну, так! Понимаете?

Будто бы я дала ему на это свое разрешение. Будто бы я давно и со всеми потрохами принадлежала ему одному, и он имел полное право обращаться со мной так нагло и беспардонно. Будто бы он точно знал, что за то, что его ладонь накрыла и сжала мою грудь, я не откушу ему голову. И мой зад облапал он по той же причине.

А затем совершенно бесстыжим образом задрал на мне юбку и...

И все, блин!

Он сделал это одновременно. Все-таки сунул свою оборзевшую до невменоза руку, куда не следовало. А затем наконец-то отлепился от моих губ и спустился ниже, с оттяжкой проводя по мочке уха языком так, что меня едва ли не порвало от острого приступа неприятия и огненной волны электричества, что прокатилась по телу и осела пульсирующим жаром на кончиках пальцев. И дальше он набросился в каком-то абсолютно неадекватном, перекрытом состоянии на мою шею.

И, боже помоги ему, я готова была убить этого блохастого мартовского кота, если он оставил там засос!

— Ах, ты мерзкая пиявка! Руки от меня убери! — требовательно зарычала я, но Царенов только тихо рассмеялся в ответ и рубанул жестко.

— Нет!

А затем, словно бы в подтверждении своих слов, снова в меня толкнулся!

И где-то тут я и закончилась. Я замолотила руками куда придется. По башке его тупой. По спине и плечами. А затем извернулась и со всей дури клацнула зубами, врезаясь ими уже в его шею. И укусила. Сильно!

— Ауч! — в моменте отпустил меня этот свихнувшийся королевич, прижимая ладонь к пострадавшему месту и смотря на меня с комичным удивлением.

А вот выкуси, примитивное одноклеточное!

И я правда бы рассмеялась ему в самодовольное лицо и, быть может, в него даже смачно плюнула, если бы не торопилась так эпически унести отсюда ноги куда подальше. Я подхватила рюкзак с пола и врубила пятую космическую скорость, делая пару торопливых шагов к свободе, но меня снова тормознули за руку.

И терпение мое истлело. Тело стало текучим, почти невесомым. Я мягко увела локоть вниз, разрывая захват. Запястье скользнуло и вывернулось, словно вода. Крутанула бедрами и корпусом. А затем с силой толкнула парня в спину, позволяя ему под весом собственной инерции падать в пустоту.