В плохих парней не влюбляются

Глава 8 – Штирлиц, а вас я попрошу остаться!

Каха

— Ей настолько понравилось мое сообщение, что она читает его уже 5 часов кряду...

Психанул.

Зарычал и откинул от себя телефон. А затем принялся колошматить грушу с еще большей прытью, чувствуя, как внутри меня поднимается термоядерный гриб раздражения. Я терпеть не мог, когда в кратчайшие сроки не получал то, что хотел.

О! А эта новенькая мне прям была все равно, что красная тряпка разъяренному быку.

Реально перекрыло.

Жестко!

Один раз на нее глазами на большой перемене напоролся сегодня и все во мне аж задрожало, будто бы через меня вдруг пропустили мегаватты ослепляющего электричества. Вставило в моменте. На максимум! Ну а чего бы нет? Красивая же. Я вообще вот это все любил — чтобы фигурка точеная и ладная, чтобы мордашка кукольная, чтобы прямо вау!

Вылизывал ее жадным взглядом и понимал четко: не зря я за нее лучшему другу по физиономии настучал. Ой, не зря! Такие ей песни соловьем спою по этому поводу, что она сразу и растечется у моих ног на все согласной и влюбленной в меня лужей. Без шансов!

Прямо в кассу все.

Потому что стандартный набор ванильных подкатов на удивление не возымел эффекта. Хотя, казалось бы, да? Под окна ее на крыльях ночи прилетел. С букетом наперевес к ней на порог едва ли не вломился. В симпатии бурной признался: это вообще девчонки любят.

Что еще надо-то было?

Я фулл-хаус собрал. А она мордой лица своей, симпатичной до сердечного приступа, крутить удумала. И разговоры со мной разговаривать ни разу не торопилась.

Но, давайте честно...

Я знал девчонок. Как облупленных знал. Все эти их уловки, ужимки, улыбки и корявые выгибоны, нацеленные только на одно — набить себе цену, чтобы не так обидно было падать мне в руки переспевшим наливным яблоком. Ну а кто бы мог их в этом упрекнуть? Передо мной ведь еще ни одна не устояла.

Вот и у Марьяны шансы были откровенно нулевые. Она этого еще просто не знала, потому-то и пыталась еще что-то там трепыхаться. А по факту только сильнее меня раскочегаривала своими строптивыми концертами.

Вот и выпросила.

А я разве мог девчонке отказать, когда она сама на грех напрашивалась изо всех сил? Нет! Я ведь джентльмен.

Да и врать не буду — руки к ней, как протянул, так у меня пробки и выбило. Раз — и все! И мотор за ребрами затроил от резкого выброса адреналина, что шарахнул меня по мозгам и растекся раскаленной лавой по венам. А дальше — чисто кипяток.

И меня повело капитально.

Я вообще больше не думал, что делаю, зачем и почему. Просто надо. Просто хочу. Просто «фас»!

А уж когда я в нее врезался губами и языком, так крышу и вовсе снесло окончательно. Ну, потому что вкусно было. Очень! Она была как карамелька со сладко-перечными нотками ярости и ароматом мандаринового мороженого, малины и сахарной пудры. Просто пушка!

Просто навынос! И я весь вскипел до состояния бурлящего свинца за секунду. Накачивал эту девчонку собой. Показывал, как она меня завела с полпинка.

И перся!

Как в первый раз...

А по факту? Нет. Это явно было с каким-то одурманивающим экзотическим привкусом. Да, совершенно точно, я ощущал на языке то, что не пробовал никогда в жизни.

Сопротивление...

М-м-м!

Чума!

Но остановиться я уже не мог. Вроде бы где-то еще на периферии сознания я отдаленно слышал вой сирен, которые пытались донести мне, что девчонка против моего натиска. А мне плевать было! Меня плющило и колбасило.

А потому мне было глубоко насрать на то, что кто-то что-то там не хотел. Я ведь был только за. Еще вопросы? А с другой стороны — глупости несусветные. Чем я вдруг так безбожно впечатлился? Пуританскими поцелуями и тисканьями под школьной лестницей?

Ну, камон!

А нет, руки от нереального всплеска кайфа будто бы жили своей собственной жизнью. И я уже не целовал ее даже. Я ее сожрать хотел! И все тискал, гладил, пока меня совсем не перекрыло, и я окончательно не наплевал на то, где мы.

И я не знаю, чем бы все это закончилось и как далеко бы меня унесло, если бы Марьяна не извернулась и не укусила меня в шею. Только тогда я наконец-то вынырнул из тестостеронового шторма и сам от себя пришел в ужас.

Жесть!

Почему?

Потому что, отвечаю, вот так и, по сути, на ровном месте меня еще никогда не крыло.

Еще раз и прописью: НИКОГДА!

А еще я точно мог сказать, что до сих пор не помнил, о чем мы сначала говорили с Марьяной. То был чистый и незамутненный автопилот, потому что все ресурсы моего воспаленного мозга уходили на то, чтобы просто пялиться на нее.

На ее восхитительно прекрасные губы, которые прямо сейчас были мной искусаны и истерзаны.

На глаза ее пьяные от шока и негодования.

На ее горящие щеки и часто вздымающуюся грудь. На трясущиеся руки. И на засос, который я все-таки оставил на ее шее. Черт, да!