В плохих парней не влюбляются

Глава 16.2

Марьяна

— Цареновы — абсолютные короли в развлекательной индустрии столицы: концертные площадки, luxury-отели, стадионы, десятки культовых ночных клубов и вся логистика вокруг этой темы — продажа билетов, охрана, спонсорство. Они научились монетизировать эмоции. Мы же владеем одним из крупнейших в стране портфелем коммерческой недвижимости и инфраструктурными активами. Это громадная строительная корпорация со связями в правительстве и эксклюзивными правами на огромные земельные участки в пригородных зонах. Короче, вау! Но нашим папкам всего этого оказалось мало. И решили они сбацать общий инвестиционный проект на несколько миллиардов долларов — первый в стране полностью интегрированный развлекательно-туристический кластер мирового уровня на сто восемьдесят гектар земли в непосредственной близости от столицы. И все бы было прекрасно, если бы не одно жирное «но» — такие ценные активны нужно защищать не только от жадных конкурентов, но даже от самого государства. И лишь режим «семейное предприятие» может дать хоть какие-то ощутимые гарантии безопасности.

— И зачем ты мне все это рассказываешь, Лола?

— Чтобы ты поняла, что мы с Кахой оба увязли в этой матримониальной истории, как мухи в клейкой ленте. Еще пару лет назад я была счастлива, что скоро стану женой Царенова. А теперь в ужасе наблюдаю, как он портит одну девчонку за другой, зная наперед, что я все равно молча сожру все это дерьмо. Сожру и даже не поперхнусь. Точно так же, как и я понимаю, что он ко мне вернется. Не потому, что я ему нужна, а потому что тупо надо. Надо вступить со мной в брак. Надо заделать мне нашего общего ребенка. Родить его и прожить минимум пять лет в браке. И он сын своих родителей, такой же прожженный потребитель, идет к этой цели ровно, изредка сворачивая налево сбросить напряжение. Вот и все.

Боже, как я вообще вляпалась во всю эту унылую эпопею?

— Лола, — потерла я лицо ладонями и развела руками, — совет вам да любовь! Мне нет никакого дела до твоего жениха.

— Это неважно, Марьяна. Главное — ему есть дело до тебя.

— Не волнуйся, я ему популярно разъяснила, что в здешних водах рыбы нет.

— И он поверил?

— Мне плевать, — отмахнулась я и отвернулась, начиная не на шутку уставать от этой беседы.

Какие-то убогие страсти Мадридского двора честное слово. А я, на минуточку, даже близко не испанка!

Но Толмачевой было плевать на мои умозаключения. Она решила выжать меня сегодня до последней капли.

— Марьяна, к чему вся эта патетика? Ведь Каха тебя уже почти получил.

Она ударила меня этими словами наотмашь. Мир словно бы дернулся и поплыл. Стало жарко, а еще нечем дышать.

— Что? — скривилась я и внутренне обмерла, думая, что чертов убогий царевич уже похвалился на мой счет. Но нет.

— Его видели, как он входил к тебе в душевую. А уже на следующий день Вероничка со своей подружкой — училкой по музыке, слишком громко обсуждала факт отсутствия на твоем теле полотенца, когда она прервала ваши страстные поцелуи. От которых ты, между прочим, совсем не убегала в ужасе и с воплями. Так что давай ты перестань вешать мне лапшу на уши, пожалуйста...

Вот же черт!

Сердце в груди забилось, как одержимое. Ладони в моменте стали влажными. Ноги подкосились. И вскипевшая кровь так сильно зашарашила по мозгам, что меня затошнило. А еще я почувствовала себя грязной, оплёванной дурой.

Ведь я же знала, что Сафоновы не врут. Знала! И все равно скатилась на самое дно, а теперь мне и с него постучали.

— Кто еще в курсе? — сипло спросила я, не видя смысла отрицать очевидное.

— Марьяна, хватает того, что в курсе я. И потому я здесь, пытаюсь вправить тебе мозги. Если бы не твое это карате и все такое, то, наверное, я тебя просто бы шуганула для острастки. Обычно это помогает, если девчонка с мозгом. Но не всегда.

И я вдруг психанула.

— Можно подумать, от меня что-то зависит? Я его уже миллион раз посылала, а воз и ныне там!

— Где? — впилась в меня взглядом Толмачева, а я выпалила.

— Уперся рогом. Закосил под Карандышева.

Лола закатила глаза, и какая-то болезненная судорога прошла по ее идеально красивому лицу.

— Что именно он сказал тебе, Марьяна?

— Что я буду, либо с ним, либо ни с кем, — буркнула я.

И тут же поджала губы, понимая, как тупо все это звучит. Но Толмачева была другого мнения на этот счет.

— Это очень плохо..., — пробормотала она, потирая свои виски и морщась.

— Почему? — пожала я плечами. — Наоборот, хорошо же. И сам отвалит, и других придурков на расстоянии пушечного выстрела держать будет. Разве нет?

— Нет, — покачала Лола головой.

— Почему? — сглотнула я.

— Потому что, Марьяна, раз Каха тебе это сказал, то он объявил тебе войну. И он будет долго и упорно жечь тебя, пока ты сама не выкинешь белый флаг.

— Не дождется, — фыркнула я.

— Ты просто не знаешь этого парня, детка. Он на всю голову отбитый мажор с неисправными тормозами. А потому, лучше бы тебе прямо сейчас бежать к своим расчудесным предкам и умолять их слезно, чтобы они уже с понедельника перевели тебя в другую школу. Неважно какую. Главное — подальше от Царенова. Потому что, запомни мои слова: не сделаешь, как я тебе говорю, и Каха превратит твою жизнь в ад!