В побеге от Шторма

Глава 8. Кезатина Мета.

 Как будто камнепад был мгновение назад и прошел – в кабинете стало тихо, даже слышно, как на Стене смотровые перекидываются ничего не значащими фразами. Потом Старший Лекарь отмер и покачал головой.

 - Вас разве не учили, что глубокие слои ауры можно рассматривать только с разрешения пациента? И даже при этом вы умудрились ошибиться. Пойдем дорогая, тебе лучше пойти домой – ты переволновалась. А я наложу лубок на ЭТУ ногу и сразу же приду. Ужин в семье – это святое!

 Женщина поудобнее уселась в кресло, подложила под спину валик из полотенца и хищно улыбнулась, глядя исключительно на меня.

 - Я подожду здесь. Иди за всем, что тебе нужно, и поскорее возвращайся…милый.

 Мужчина пожал плечами, чмокнул женщину в макушку и вышел.

 Я же забыла обо всем на свете, понимая, что вот не зря она осталась тут, ох, не зря.

 - Кираль Хорстер,- женщина обратилась к киралю, словно к хорошему другу,- хватит уже девушке ногу наглаживать, а то она поймет вас превратно. Она же как лекарь хорошо знает, что обезболивающие искры дольше пяти мгновений посылать не нужно – смысла никакого, только расход резерва.

 Я действительно все это знала, но за событиями последних мгновений совершенно забыла про Хорстера, а он, как ни в чем не бывало, действительно гладил мою ногу выше отека, не посылая никаких искр.

- Кхе-кхе,- я прокашлялась громко, чтобы отвлечь мужчину от моей ноги, потому как выдернуть ее не могла – второй-то рукой он держал мою ногу очень крепко,- действительно, уже не больно.

 Хорстер кивнул, хмуро глянул на мою ногу (да что ж все так хмурятся, при виде моей ноги – не такая они и страшная – немного посинела, немного отекла, но, в целом, вполне нормальная нога), забрал мой полуразвалившийся ботинок и вышел. Я покраснела от досады, потому как за ботинок было жутко стыдно – на подошве такая щель, что можно было бы сказать, что обуви почти и не было.

 - Ничего-ничего, пусть займется обувью, прежде чем его до ног допустят,- многозначительно подергала бровями женщина, а я покраснела уже от ее намеков.- Каждый мужчина должен знать, что от того, как женщина ходит по земле, зависит то, как она заботится о доме и семье. Это пословица Горных Отрогов. А теперь вернемся к моему мужу.

 Знала же, что добра не жди – нужно было ускакать на одной ноге вслед за лекарем.

 - Он действовал только магией и вообще растворить мои чулки хотел,- попыталась выгородить себя, но женщину мои оправдания не интересовали. Она только хмыкнула и положила обе ладони на выдающийся круглый живот, оглаживая и успокаивая ребенка – даже с моего места в противоположном конце кабинета было видно, как ходит волнами живот.

 - Он хороший лекарь,- спокойно сообщила женщина, глядя мне в глаза довольно дружелюбно. Отвлекает?- В те дни, когда в Гарнизоне нет магии, «старые дедовские способы» очень помогают, и от лекарей у нас требуют и таких знаний, наряду с умением лечить магией.

 Ох, какая же я глупая! Отсутствие магии – про него-то я совершенно забыла. Даже не удосужилась спросить, как часто бывает такое в Гарнизоне. Действительно, при отсутствии магии очень сложно лечить людей: нужно вспоминать о травах, ягодах, тепло и холод тоже идут в ход. А если лечить без магии чаще, чем с магией, то может выработаться привычка обращаться только к тем методам, которыми и пользуешься чаще – так отец говорит.

 - Извините, хотя, мне, скорее, нужно у вашего супруга просить прощения,- я тяжело вздохнула, признавая себя не правой.

 Но все равно не могу понять, почему к женщине-то нельзя прикасаться? А как их обследуют, когда нет магии?

- Вы ведь не затрагивали глубокие слои ауры, когда смотрели на меня,- заметила женщина не спрашивая, а утверждая. Я промолчала, разглядывая ее руки, на одной из которых кольцо впилось в палец волоса на четыре, не меньше.

 - Сколько у вас детей?- вместо ответа я задала вопрос, а сама продолжила рассматривать женщину. Она была не самого высокого роста, лицо имело правильные черты, но сейчас они были размыты отечностью, глаза светились умом и какой-то решимостью, волосы были убраны под вязанную белую шапочку, поэтому цвет было не разглядеть. Если бы не благословенное положение и болезненная отечность, женщина могла бы быть миниатюрной и хрупкой, но при таком суровом нраве ее, скорее всего, боялись еще больше.

 - Четверо мальчиков,- заявила женщина, внимательно разглядывая меня в ответ.

 - И всегда было так, как сейчас?- я кивнула на руки, одна из которых в данный момент интенсивно растирала поясницу.

 - Нет,- ответы были строгие и короткие, а взгляд не отступал от меня, выжидая моего следующего вопроса.

 - С отеками чем справляетесь?

- Глинницей и бривареей.

 Я кивнула – самые распространенные и действенные травы, но в данном конкретном случае не помогающие.

 - От соли отказались?

- Угу,- взгляд помрачнел, как мрачнели взгляды некоторых женщин островов, когда мой отец предписывал им отказаться от соли и близости с супругом до освобождения от благости.

 - У вас в горах должна расти биризайская сумка и кроль великолепный, хотя сейчас для них еще рано,- я нахмурилась, прикидывая, как можно достать эти травы побыстрее. Может, попросить отца прислать вместе с продуктами, которые он планировал отправить завтра в Гарнизон.

 - У мужа должны быть эти травы – вроде названия знакомые.

 Женщина достала из кармана небольшой лист бумаги со списком покупок, скорее всего, и на обратной стороне записала названия, а потом и способ заваривания трав, а так же как принимать.

 - Вы собираетесь принимать?- я настороженно смотрела, как женщина записывает рецепт.- Даже не зная, какой я лекарь? Не видя рекомендаций?

 - Конечно, нет,- фыркнула женщина, а я даже вздохнула от облегчения, вспоминая слова отца: «Если человек сразу же, не зная лекаря, готов выполнять все его рекомендации – жди беды: либо он неизлечимо болен и ты его последняя надежда, либо он тебя проверяет и даже провоцирует».- Я сначала мужу покажу – ему я доверяю больше, чем вам. И еще один вопрос: если по вашим словам мой ребенок увидит свет уже через пять дней, то зачем мне все эти травы?