В подземелье, где Творец не видит.

Глава 1.

О чем думал человек по имени Виктор, когда решил строить замок в таком месте? Путешествие сюда было настолько трудным, что могло считаться билетом в один конец – преодолеть на корабле путь до северных льдин, пересечь вечные льды на санях, половину пути таща их за своей спиной, после того как собаки погибнут от холода. Достичь 9 меридианы и встать на твердую, промерзлую почву Арктиды, после чего продолжить путь, ощущая, как воздух вокруг становиться с каждой милей все теплее, пока ты не почувствуешь себя где-то на юге Восточной Европы в пору раннего лета, увидишь вокруг луга и хвойные леса раскинувшиеся между многочисленных скал, под вечной ночью. И под вечным Полярным сиянием – то наэлектризованный воздух вырывается из-под пустот земли, из огромной воронки в середине континента. Спустившись по ней, привыкнув к влажности и вибрации по коже, дойдя до конца и сделав крутой поворот вокруг последнего уступа ты на секунду ощутишь странную дезориентацию, а после развернешься лицом в начало своего долгого путешествия. Только теперь ты будешь идти на сотни миль ниже уровня моря. Так начинается вход в Арборию, подземный мир. Огромные пустоты внутри земной коры простираются на несколько сот миль в высоту, и у самого свода освещаются не стихающими электромагнитными явлениями, которые своим размеренным синим свечением безумно походят на небо и временами заставляют ненадолго забыть, что ты в подземелье. В протяженность же местность простирается на две тысячи миль вдаль от воронки непрерывно расходясь вширь, подобно геометрическому конусу, дальний предел которого ограничен подземным морем. Много не открытых тайн таит лежащая за ним, еще большая размерами земля, но та что по эту сторону воды не будет слишком чуждой для жителя поверхности. Относительно говоря… В конце концов все что здесь растет, ходит и ползает переселилось с поверхности уже после века рептилий, когда исчезли игуанодоны и тираннозавры и леса заполонили различные теплокровные твари. В том числе и первые люди. Люди-неандертальцы что переплыли узкий и теплый, в свое время, пролив между Арктидой и Беринговой Землей и расселились сначала по северному континенту, а потом и под ним. Их потомки уже давно покинули похолодевшую поверхность, а в Арбории так и не смогли продвинуться дальше каменного века. Современный же арборейский абориген, встретившийся тебе, будет только бледной кожей отличаться от аборигена австралийского, во всем остальном же ты не увидишь разницы – перед тобой будет дикий дикарь не знающий ни родной земли, ни семьи, ни других базовых понятий цивилизованного гражданина. Тем более не знает он ни науки, ни ремесел, ни даже сельского хозяйства. Вот почему новые гости, пришедшие сюда два столетия назад даже не стали рассматривать местное население как рабов, а просто оружием прогнали как можно дальше от своих новых владений. Также поступил и предыдущий владелец этого замка. Между тем сегодня гроза! И только что молния озарила все коридоры крепости.

+++

Бросив взгляд в окно хозяйка замка, темноволосая женщина в белом платье, ступила за окованную дверь и зашагала по спускающимся ступеням. Длинный коридор ведущий в подвал был полностью лишен света, как и большинство помещений и залов этой мрачной обители. Вампиру бы здесь безумно понравилось, не считая того что ему бы здесь оторвали голову, предварительно пройдясь по всему телу свечей. Ну, по крайней мере так бы сделал бывший «муж» этой женщины, она же родила бы в своей голове гораздо более изощренные ужасы.

Но к слову о свече – именно ей, водрузив на гротескный подсвечник, хозяйка освещала давно знакомый ей путь. Пара минут и бегающая пара ступеней осветилась встречным светом, после чего перешла в завершающий ряд. Лестница, ведущая в подвал, переходила в большое помещение, невысокое в высоту и едва заметное вширь – света двух газовых светильников не хватало чтобы осветить стены, зато его хватало чтобы подробно рассмотреть стоящую в центре подземелья огромную машину-распятие, свисающие с неё провода, расставленные вокруг ящики и сидевшего на одном из них человека.

Мужчине было тридцать. Густая рыжая борода и такого же цвета длинные волосы контрастировали с черной робой. Одежда не то священника, не то гробовщика. Пожалуй все же гробовщика – обе эти профессии «из низов», но вторая не так сильно обтесывает своего представителя, а вид у этой персоны отнюдь не отесанный.

- Как вы и просили, кроме приготовлений ничего без вас не делал. – подав бодрый голос и согнав скуку бородач рывком встал на ноги и двинулся куда-то в сторону. Вид у него был совершенно повседневный, будто вокруг крестьянская мастерская, а перед ним дворянка-хозяйка, за десяток лет службы ставшая второй родней. И не было от этого человека никакого внимания ни к полузаросшему разрезу, кольцом окружавшего шею женщины, ни к металлическим швам, которых сросшаяся кожа не смогла закрыть, ни к мертвенно-синему языку, проступавшему под безупречными зубами. Посторонний наблюдатель чуть погодя добавил бы к этому ряду бесцветные губы и мертвенно бледную кожу.

- Приступай. – внимание женщины было сосредоточенно исключительно на ящике, самом крупном в комнате, за который прямо сейчас взялся слуга.

Вытянутый, грубо сколоченный короб напоминал гроб, в которых переносят покойников и был обвит толстыми веревками. Расположившись у «ног» рыжий бородач завозился с веревками, переплел их в узлы вокруг своих ладоней и с усилием потянул. «Гроб» со скрежетом поехал по полу, но почти сразу уперся в каменную плиту, поставленную заранее. Она тоже попыталась было сдвинуться с места, но «гробовщик» уперся в неё ступней и могучим усилием заставил «гроб» твердо и с грохотом встать на ноги. На ноги, лицом к хозяйке. Еще пару секунд ушло чтобы взять кирку и отколоть крышку. Взгляду госпожи и слуги открылся кусок полупрозрачного льда с застывшим внутри, будто на мутной фотографии, человеком. Его одежда на пару секунд захватила внимание женщины - медвежья шкура со спущенным капюшоном, расписанная узорами юбка поверх грубых штанов и синие бусы-браслеты. Все выглядело совершенно неуместным на обычном, европейском человеке. С арборейскими аборигенами его могла бы сроднить бледно-синяя кожа, но это судя по всему было приобретенной чертой ввиду «особого» состояния. Покажи этого человека местным, и они отказались бы признать его за своего из-за, по их меркам, малого носа и легкой челюсти. Одеяния такие здесь к слову тоже не были в ходу за всю историю.