В подземелье, где Творец не видит.

Глава 2.

Путники прошли еще несколько миль прежде чем остановится и сделать привал. Вац, угрюмо хранивший молчание с момента странного инцидента на поляне, немного «оттаял» и стороны снова перекинулись парой слов, хоть и исключительно по поводу трапезы. Насколько понял Джон единственной пищей в данных краях была речная рыба, непуганая и легко ловившаяся на наживку. Её внешний вид, еще в землянке среди тамошних запасов, напомнил американцу пресноводного карпа, что обитает в холодных озерах и реках на границе США и Канады, правда имеющего немного другие плавники и менее жёсткую кожицу. Если здесь действительно водятся карпы, то возможно они даже родственники американских, привыкших к местным переменным условиям - Джон слегка презрительно относился к трудам Дарвина, но похоже теория о том, что живые существа меняются под действием окружающей среды, была отчасти все же верна, по крайней мере для животных, слишком уж много косвенных подтверждений этому американец находил в повседневной жизни. В любом случае в данный момент нет нужды есть местную пищу, когда за спиной в рюкзаке столько запасов говядины, пусть даже и вяленой. Тем не менее удовольствие от вкуса родных краев американцу слегка портил вид своего попутчика - сельский юноша, перекусывающий сырой рыбой из вязаной торбы это зрелище способное вызвать неприязнь у любого белого человека.

«Мясо будешь?» - Так, наверное, сказал бы англичанин, но Джон просто отвел взгляд в сторону – сначала на деревья, потом на небо. Медленно плывущие облака успокаивали и ненавязчиво завораживали. Путник погрузился в себя.

Все же что это было? Тогда, на поляне, час назад.

«Я точно знаю, что видел это. В противном случае, у меня бред и проблемы с головой.»

Что же именно? Джон по дурной привычке потянул себя за ус, восстанавливая в голове недавнюю картину. Он шел в тот момент с Вацем, а его взгляд блуждал по неизменному лесу, когда внезапно наткнулся на… Это выглядело как заросшее бурой грязной шерстью нечто, с человеческими очертаниями, тонким, почти истощенным сложением, с оскалом, не имеющим ничего общего ни с человеческим лицом, ни со звериной мордой, глазами, смотревшими прямо на путника. Торчащая в стороны, почти древесного цвета шерсть делала… ЭТО, похожим на пучок веток, облокотившийся и почти сливающийся с одним из деревьев, и Джон буквально на секунду застыл, сомневаясь в реальности наблюдаемого. А затем выстрел мгновенно разогнал странное видение.

«Сноровку не пропьешь и ботинками не сотрешь!» - улыбчиво попытался себя похвалить Джон. Ха, как же. Сноровка. Ты не охотник Джон. Все твои навыки с огнестрелом это отстрел бегающих оленей в загоне перепуганных твоими же предыдущими промахами, в компании с Генри Саксом – любителем «пострелять на охоте» которому тебе как другу надо было соответствовать. И этот выстрел… Нет, это была не сноровка, это был страх. То существо…Слишком похожее на человека. Слишком непохожее на него. Чувство неестественности и страха. Очень сильного страха. Вот что заставило так оперативно пальнуть в цель. Не факт, что это повторится еще раз, когда опасность снова решит прийти.

И кстати о том, чтобы прийти – осмотрев после выстрела то самое место, американец не обнаружил ни следов, ни смятых веток. Это то и заставляло сомневаться в своем рассудке. Джон опустил взгляд «с небес на землю» - скромно сидевший перед ним Вац уже закончил есть и терпеливо ожидал задумавшегося спутника. Джон невольно вспомнил свой визит в Османскую Империю – в той патриархальной стране дети и жены отличались особым послушанием, особенно за столом. И в этом было нечто неприятное…

- Думаю нам пора идти. – Американец встал на ноги, бросил взгляд себе за пазуху и твердо зашагал вперед.

«С любовью от Джессики» - Надпись на серебряном изделии всегда поднимала дух.

+++

Мрачный «медицинский» кабинет и стол с ремнями-оковами снова проступили из темноты. Из-за боли и разбитого состояния Скиталец чувствовал себя прооперированным пациентом, которому прошлись ножом по всему телу, и теперь оно едва находило силы чтобы прийти в сознание. Вот недавно он просыпался, и почти сразу же снова уснул. Сколько же с тех пор прошло времени? Час, или сутки? Обстановка вроде совсем не изменилась с тех пор и это сбивало с толку. Что точно можно было сказать - на этот раз сон был спокойным и крепким. Таким который восстанавливает силы, а не выкачивает их через искаженные воспоминания. Что особенного хорошо – на этот раз рядом не оказалось никаких уродливых рож, что делало пробуждение гораздо более приятным. Хотя… Пожалуй, это был поспешный вывод. Когда картинка прояснилась глаза скованного узника разобрали отдаленную фигуру. Одетый в серое и стоявший спиной к «пациенту» человек из-за своей неприметности казался скорее частью интерьера, чем чем-то живым. Таким себе приложением к столику, над которым он склонился, изучая склянки. Вглядевшись в «склянки», «пациент» разобрал среди них колбы наполненные чем-то красным, желтым, бело-мутным, прозрачным, в последнюю очередь отметил колбу с серым порошком, тоже неприметную, прямо идеально сочетающуюся с нависшим над ней человеком. Последний будто почуял в пленнике перемену дыхания и медленно обернулся. Взгляды двух человек встретились.

- Аа, гм. Хех. – «надзиратель» почесал подбородок. Проснувшийся пленник совсем не спешил начинать разговор и любопытно ожидал реакции. Далее последовала немая и довольно странная сцена, в течении которой лицо человека в сером сначала приобрело гротескно-изучающее выражение, затем рассмеялось беззвучным смехом над не меняющимся пленником, а затем видя, что пленник так и не собирается ни говорить, ни отводить взгляд, недоуменно, и даже с опаской отшатнулось назад. – Гм, привет.

- Интересные стекла? – буднично поинтересовался Скиталец.

Услышав вопрос, «надзиратель» взглянул на знакомые ему «стекла» так, будто его что-то удивило.

- Это? – рука незнакомца коснулась колбы с порошком. - Это для меня. Я слаб, и мне приходится помогать себе химией. Есть конечно люди, которые обходятся без этого, но… Если ты справляешься, то не все ли равно?