В погоне за Северным ветром

Глава двадцать первая

Милослава

Бронислав спал, закинув руки за голову и раскидав длинные ноги по всей кровати, а я сидела в изголовье и смотрела на его безмятежное лицо, расслабленные приоткрытые губы, способные вознести меня к пику наслаждения, и платиновые волосы, которые закрывали широкий лоб. Он казался мне совершенным, именно таким парнем, о котором я в тайне мечтала, отвергая до встречи с Брониславом всех, кто решался ко мне подойти.

Только сейчас я в полной мере поняла, что намеренно скрывала свое лицо за толстыми линзами очков, а тело – за мешковатой и невзрачной одеждой. Сначала я смотрела на парней сквозь призму родительского мнения. Этот слишком хилый, папа засмеет мой выбор, тот невоспитанный, мама не одобрит. Этот глупый, тот слишком умный. И так по кругу. Мне постоянно что-то мешало, и я отказывалась ходить на свидания, отнекивалась от совместных походов в кино или в клуб с компанией ребят, намеренно игнорировала студенческие тусовки, изредка выбираясь с Региной на квартирники. По пальцам можно пересчитать, сколько раз я общалась с парнями наедине до встречи с Брониславом.

Тот вечер на крыше открыл мне глаза и заставил постепенно осознать, сколько всего я упустила, прячась за спинами родителей, опасаясь папиного гнева и маминого неодобрения. Во мне проснулся бунтарский дух, и я не жалела, что пошла на поводу у собственных желаний.

Наверняка, папа давно нашел для меня мужа и приложил к контракту список всех моих положительных качеств, куда непременно входила «девственность субъекта». Как только я поступила в университет, мама намекнула мне, чтобы я не привязывалась к парням, не увлекалась кем-то конкретным, не заставляла ее и папу действовать радикально. И я послушно кивала, согласилась на чужое имя, заехала в арендованную отцом студию, пользовалась всеми благами родительского состояния, зная, что достойна этого, что заслужила. Но тот вечер на крыше Романовых что-то сломал во мне.

Я не жалела о случившемся, потому что подсознательно делала все для того, чтобы это случилось. Я не ждала от Бронислава красивых слов и ухаживаний, но в тайне надеялась, что этим утром он проснется с мыслью, что нужно что-то менять в своей жизни. К примеру, пора сказать Рите, что она больше не его девушка…

Тяжело и горько вздохнув, я слезла с кровати и собрала с пола свои вещи, пытаясь рассмотреть в сером предрассветном сумраке последствия нашего с Брониславом безумства. Вчера я сказала ему, что в моем решении виновато шампанское, и сейчас жалела о сказанном.

«Будет ли он винить себя за случившееся?»

Зная Бронислава, я бы сказала, что нет…

Оказавшись в свое комнате, я приняла душ, собрала влажные волосы в тугой «пучок» и переоделась в джинсы и толстовку с глубоким капюшоном. Вчера я специально показала Брониславу на его спальню, зная, что за закрытой дверью моей комнаты нас ждет собранная сумка с вещами и аккуратно застеленная постель. Я не собиралась здесь ночевать, но не жалела, что изменила свое решение и осталась чуть дольше, чем планировала.

На телефон пришло сообщение, и я достала сотовый, сверяясь со временем. Олег приехал минута в минуту и писал, что ждет меня у «черного входа».

-Привет! – только и произнес мужчина, протягивая руку и отбирая у меня тяжелую спортивную сумку. – Нагулялась?

В черной футболке, облегающей мощный торс и накаченные руки, Олег выглядел устрашающе, а квадратный подбородок и свирепое выражение лица с широким плоским носом и массивной челюстью довершали образ опасного человека, с которым лучше лишний раз не связываться.

-Да, - коротко ответила я Олегу, стараясь подстроиться под его широкий шаг. Под ногами, несмотря на начало августа, попадались желтые листья. Жаркое и засушливое лето сделало свое дело, природа увядала раньше положенного срока, и я шуршала подошвами кроссов, загребая сухостой. – Как ты?

Вопрос явно удивил Олега, он не ожидал проявления заботы от такой, как я, и разве можно было его винить в этом? За неделю нашего знакомства я показала себя с самой худшей стороны, проявляя несвойственные мне агрессию и истерию, а он все терпел.

-Еще жив, как видишь, - буркнул в ответ Олег, благодарно кивая охраннику, который пультом открыл раздвижные металлические ворота. Я всего лишь на мгновение обернулась назад, выискивая взглядом окна второго этажа.

На что я надеялась? Что в четыре часа утра Бронислав проснется, почувствовав мое отсутствие рядом, и ринется к окну, выискивая взглядом беглянку? Он думает, что я наивная студентка, которая выпила лишнего и позволила себе зайти так далеко, что назад дороги нет. Только вот я не наивная девочка, а жизнь с папой многому меня научила, к примеру, продумывать каждый свой шаг и планировать жизнь на много ходов вперед.

-С днем рождения, - сказал Олег, приоткрывая дверцу и доставая с переднего сидения небольшую картонную коробочку, перевязанную красной ленточкой. Я автоматически протянула руку и приняла подарок, надеясь, что там не бомба. – Открывай, ничего страшного там нет, все самое страшное тебя ждет дома.

-Спасибо, утешил, - хмыкнула я в ответ, садясь в машину и открывая окно до упора. В груди пекло, в легких не хватало воздуха, а мнимое спокойствие давалось мне благодаря огромным усилиям.

Когда Олег тронулся с места, шурша гравием, я развязала ленточку и открыла коробку. На бархатной подушечке лежал кулон в виде крыльев на тонкой серебряной цепочке – очень красивая и искусная работа мастера.

-Что это значит? – спросила я Олега, доставая украшение и рассматривая его в первых лучах утреннего солнца.

-Символ свободы, - усмехнулся мужчина, кинув на меня сочувственный взгляд. – Которой отныне ты лишилась окончательно.

И он был прав, потому что папа не прощает подобных ошибок, и я прекрасно понимала, что рано или поздно придется расплачиваться за содеянное.

До дома мы добирались долго, застряв в пробке. Я выспалась и успела выпить два картонных стаканчика с кофе, которыми меня регулярно снабжал Олег. Он позаботился и о круассанах, но у меня кусок в горло не лез, и Олег с удовольствием умял выпечку, пока мы торчали в пробке.