В погоне за Северным ветром

Глава двадцать третья

Милослава

Я смотрела за окно на небесно-голубой небосвод, на легкие белоснежные облака, вяло бегущие куда-то вдаль, на пустующую загородную дорогу, по которой редко проезжали машины, на оранжевый зонтик, брошенный соседскими детьми прямо на газоне.

Листья, опадавшие с садовых деревьев, покрывали двор разноцветными пятнами, но зелень еще проглядывала кое-где, не поддавшись всеобщему увяданию. Осень вступала в свои права медленно, дожди проливались редко и в основном по ночам, а днем еще стояла теплая погода, и я даже не успела сменить плащ на пальто.

-К тебе можно? – Регина приоткрыла створку двери и тут же шмыгнула серой мышкой в комнату, прижимаясь спиной к стене и прикусывая пухлые красные губы. В широкой черной толстовке с глубоким капюшоном подруга выглядела весьма необычно, но в присутствии моего отца Регина опасалась наряжаться в яркие платья и цветастые юбки, стараясь слиться с обстановкой. – Мил, ты когда на себя последний раз в зеркало смотрела?

Я безразлично пожала плечами, отворачиваясь к окну, пока Регина переминалась с ноги на ногу и тяжело вздыхала.

Резкий порыв ветра подхватил качели и со скрипом пустил их в полет, а я вдруг вспомнила, как папа сам устанавливал их для меня, вооружившись инструментами.

«Когда все перестало быть хорошо?»

-Мила, пожалуйста, ты меня пугаешь, - позвала Регина, стараясь вернуть мое внимание, но за окном происходило так много всего интересного. Вернее, там ничего особенного не происходило, но каждая мелочь отвлекала меня от собственной жизни.

Эта привычка - подолгу сидеть на одном месте и смотреть за окно - появилась как раз тогда, когда отец запретил мне возвращаться в университет, запер дома и поставил ряд условий, которые я непременно обязалась выполнить, если намеревалась и дальше жить привычной и роскошной жизнью. Хотела ли я все сделать по-своему? Определенно, да, но мне не хватало стимула.

Я на все соглашалась, прилежно зубрила историю экономических учений, основы микро и макроэкономики, статистику и теорию вероятностей и основы дискретной математики. Последний предмет, как и первый, вел седой старичок-профессор, от которого пахло луком и немытым телом, и меня все время тошнило, стоило ему показаться на пороге. Тихий скрипучий голос старичка, имя которого я не старалась запомнить, нагонял на меня сонливость, и знания усваивались какими-то обрывками и отрывочными сведениями, которые никак не складывались в единое целое.

Регина постояла у двери какое-то время, и все же нерешительно прошла в комнату, присаживаясь на кровать. Ее плавные движения и умиротворенные интонации раздражали, она как будто общалась с больной, обреченной на скорую смерть.

-Мила, пойдем прогуляемся, - позвала меня подруга, умоляюще глядя своими огромными темными глазами, в которых разливалась грусть-печаль. Регина недавно рассталась со Стасом и переживала очередной кризисный период в отношениях, надеясь на то, что Мирон стерпит все ее выходки и капризы, приняв обратно. После трех дней, проведенных загородом, у них что-то начинало получаться, но подруга все испортила, заявив, что она за свободные отношения. Конечно, Мирон послал ее лесом, и теперь страдали оба. От этого на лице Регин все реже появлялась улыбка, и она стала походить на приведение.

-Не хочу, - покачала я головой, отвернувшись к окну. В это время за оранжевым зонтиком прибежала соседская девочка, за которой гнался лохматый черный пес, и я едва сдержалась, чтобы не разреветься при виде этой идеалистической картины чьего-то существования.

-Тогда, поговори со мной, - дернула меня Регина за рукав, отвлекая от жизни «за окном».

-О чем? – меланхолично приподняла я брови, не меняя позы. Нога, согнутая в колене, сильно затекла и покалывала, но я старалась не двигаться и желательно не думать. Это на какое-то время отвлекало от кошмара, творящегося в моей жизни.

-Хотя бы о том, на что ты соглашаешься! – прошипела Регина, боязливо косясь на дверь. По выходным она проникала в дом, как воровка, под видом служебного персонала, пряталась в моей спальне до того момента, как служебный транспорт отвозил ее и маму обратно в город. Рисковала нарваться на отца или мать, но в последнее время они старались меня не беспокоить. – У тебя завтра свадьба, не забыла?

-Такое разве забудешь, - невесело усмехнулась я, проводя руками по лицу. На глазах словно налипла паутина, но я никак не могла смахнуть ее и смотрела на окружающий меня мир сквозь какую-то мутную пелену.

-Почему ты соглашаешься? Этот Борис ужасен! – Регина передернула плечами и сердито засопела. – Я утащу тебя отсюда силой, если ты скажешь, что согласна. Переедем в другой город, где о Романовых никто никогда не слышал.

Я улыбнулась, впервые глядя на Регину с искренней благодарностью. Если раньше я злилась на нее за то, что при каждом удобном случае она вспоминала Бронислава, то теперь поняла, что наши жизни так или иначе связаны с семьей Романовых.

-Борис не ужаснее остальных, - махнула я ладошкой, - мне все равно не разрешат вернуться к учебе и не отпустят в город, так, какая разница, в каком месте располагается тюрьма. Никого не волнует, как я отношусь к Борису, папа думает только о спасении собственного бизнеса, который тонет под грузом конкуренции, а мама до ужаса боится потерять свой статус и деньги, к которым она хронически привыкла.

-Но… твой отец, - Регина запустила пальцы в волосы и сцепила их на макушке, - он же не такой! Он всегда о тебе заботился!

-И я сбежала от его заботы, - грустно ответила я подруге. – И нарушила его веру в мое доброе имя.

-И плевать! – горячо сказала Регина, вскакивая на ноги и на ходу дотрагиваясь до всего, что попадалось у нее на пути: ручки комода, статуэтки крошечных собачек, мышка от ноутбука, которую она машинально схватила и продолжила крутить в руках. – Если мужчины не желают нам помогать, то мы сами себе поможем. И ты же ненавидишь математику, как ты только это учишь! – она отодвинула подальше стопку тетрадей и села на край моего письменного стола.