В поисках «беллы»

Глава 3

Здесь я с Элис согласна: дела наши плохи. Джереми Линкольн вновь созвал наш «бесстрашный дуэт», забил мозги всякой информацией, которую я не в силах переварить, как и, уверена, Хендрикс. Сама сестра уже приземлилась в аэропорту Аляски, всячески инструктируя меня через сообщения в мессенджере. С тоской просматриваю фотографии, что прислала мне капитан нашей команды: ребята заняли первое место. Что ж, я рада за них, хотя и завидую немного, ведь я не смогла поучаствовать. Знаю, они поддерживают меня в моих «страданиях», но от простых мейлов легче не становится вообще.

Элис отдала мне ключи от своей квартиры, объяснив некоторые «особенности» своей «норки». Слышу, как за стенкой храпит Блонди, что-то бурча во сне, впрочем, слов я не разбираю. Я же развалилась на диванчике в кухне, выпивая очередную кружку чая… сбилась со счёту. Ромашка успокаивает нервы, но лишь на время. Сестра вручила мне какой-то конверт, сейчас и вскроем его.

Роюсь в потайном кармашке куртки, вынимаю голубенький конверт, запечатанный фирменной печатью «Эткинс», которую, к слову, я заметила в столе в комнате сестры. Зубами отрываю кусочек бумаги сбоку, дальше рву пальцами, после чего на пол плавно падает сложенный вчетверо белый лист с текстом, написанным от руки кривым знакомым мне почерком Элис, видимо, писавшая второпях.

«Бунтарям привет. Ключ от архива «Эткинс» я тебе отдала. Дальше запомни несколько вещей, а после сожги эту бумажонку дотла вместе с печатью. Пин-код от сейфа — 192471. Перед тем, как включить свет, вскрой сейф, там на задней стенке есть кнопочка синяя, она отключит систему охраны и видеонаблюдения. Позже запечатай обратно, не забудь достать оттуда некоторые бумаги, в жёлтой папке с подписью «Сектор А4». Они понадобятся вам позже. Включи свет самой правой кнопкой, подойди к третьему стеллажу. За ним стоит стол, под ним кейс с компьютером. Пароль тот же (см. выше). Поищите любую нужную вам для расследования информацию. Только прежде сфотографируй расположение всех предметов, чтобы никто не заподозрил. Верни на место, и убегайте оттуда как можно скорее, не включая систему безопасности. Взревёт сирена, не обращайте внимания, просто постарайтесь скрыться. Вас не обвинят ни в чём, я сказала Джеру, что вы зайдёте в архив за папкой с известными данными о «Белле», которые я якобы там оставила. И да, по поводу Сектора А4: все указания внутри. P.S. Идите против всех систем, я вам верю»

Элис дала чётко понять, что больше ничем помочь не сможет, и что надеяться надо лишь на себя, ну и, отчасти, на Блонди, в чём я сомневаюсь. Все муки сестры отныне переложены на мои плечи, и это не очень-то радует, впрочем... Идти против системы? С радостью.

Криво усмехаясь, распахиваю дверь в комнату, где преспокойно дрыхнет Хендрикс. Классика: одеяло смято и валяется у подножия кровати, сам Блонди лежит в совершенно непонятной позе (по всей видимости, удобной; попробую как-нибудь). По воздуху стелется тихий храп. Подхожу к кровати, наклоняюсь, смотрю в умиротворённое и какое-то наивное, что ли, выражение лица. Совсем мальчишка, а в такое втянули.

Я вдруг поняла, что он, быть может, тоже в неком культурном шоке, и что мы с ним в одинаковой западне, и нужно держаться вместе, ведь нас ждёт довольно опасное путешествие.

Однако все мои сострадальческие мысли улетучиваются в пропасть, стоит Блонди открыть глаза и сонно пробормотать:

– Чего уставилась?

Нет, всё-таки он редкостный нахал.

– Закройся.

– Который час? – Недовольно хрипит, потирая чуть кривоватыми пальцами слипающиеся глаза. Слежу за его корчимся лицом, когда он с трудом потягивается, садясь на край кровати, и я размещаюсь чуть поодаль на ней же.

– Где-то половина одиннадцатого.

– Утра? – Удивлённо спрашивает. – А почему так темно? – Кидает в пустоту без перехода. Я лишь вздыхаю, прикрываю ладонью губы, когда невольно зеваю. Усталость даёт о себе знать. Несмотря на это, всё равно говорю, превозмогая желание провалиться в небытие на часок-другой:

– Вечера. Здесь темнеет рано. – Молчу. – Ты это, вставай, приведи себя в какой-нибудь на подобии божеского вид. – Опять зеваю. Да что ж такое то.

– Зачем? Куда ты меня в ночь тащишь? – Взгляд его, по меньшей мере, охреневший.

– Мы едем в архив.

Встаю, направляясь к выходу, и улавливаю, переступая порог:

– Надзиратель… – Судя по звукам, падает лицом на подушку.

Усмехаюсь (в который раз?).

– Я всё слышу, Блонди. Давай-давай, поднимай свою ленивую пятую точку и двигай в ванную. Смотреть на тебя тошно. Что у тебя на щеке? – Напоминаю про съеденный недавно бургер, в котором было немало соуса, в котором он немного испачкался.

– Отстань.

Мимо проносится фигура Хендрикса, в спешке натягивающего свою неизменную серую кофту поверх чёрной однотонной футболки. Задевает меня плечом, отчего я отшатываюсь, фыркаю и, гордо вскинув подбородок, шагаю обратно на кухню за нужными вещами.

***

Ночной город всё-таки нечто.

Пока Хендрикс уныло глядел в потолок салона такси, то и дело раздражённо вздыхая, я заворожённо наблюдала за проносящимися мимо видами. Волшебное чувство. Это круче, чем тот жизнерадостный день Нью-Йорка.

Город ночью словно оживает, приобретает новые яркие светящиеся краски, цепляющие глаз. Ночь — время молодёжи, время веселья и чувства свободы, которой так хочется каждому, но не всем дано, к сожалению.

Искры в чёрном небе застыли в немом восторге, разделяя мои чувства. Глядя вниз, на землю. Огромная зазывная вывеска висит над входом в клуб, из которого выходит группа людей: всем лет по двадцать, они идут, смеясь и искренне улыбаясь. Они счастливы. Это свобода. Её в наше время, увы, не так много.