В Поисках Бессердечного Отца

Нашла ли Дороти то, что искала?

Дороти быстро добралась до города и забралась на высокое дерево, чтобы его осмотреть. Город, про который часто говорится во всяких сказках, был совсем маленький. Слева луга и холмы, с права дорога на Порт Арвен. Дома располагались вдоль одной-единственной улицы, расширяющейся ближе к дороге на Порт Арвен, получалось что-то вроде рыночной площади, заставленной лавками.
Слегка на отшибе со стороны лугов и холмов стояло несколько ферм, коптила кузница.

- Прямо как будто в сказку попала –восхитилась Дороти.

Она долго сидела на дереве и любовалась видом. Реку было не видно. Но Йиль-Итиль должна течь недалеко от портарвенской дороги.
Беспокоиться не о чем.

Дороти съела свои припасы за два дня. За эти два дня она нашла укромное место у реки, где было удобно рыбачить, далеко от дороги, и никто там не ходил. Синее платье она боялась испачкать и хранила в узелке, носила старое. В густых зарослях осоки она организовала себе гнездо.

Как искать отца, когда она целый день сидит и прячется, она не представляла, но и идти куда-то ей совершенно не хотелось. Даже несмотря на то, что доброжелательная тетушка сказала, что встреча с монстром и Ведьмой Мари была лишь сном, Дороти этому не очень верила.

От скуки она перечитала письмо доброжелательной тетушки несколько раз. Письмо королевы фей было короче, и его Дороти давно потеряла.

Ей казалось, что доброжелательная тетушка должно быть очень мудрая, раз велела не верить феям, потому что во многих сказках говорится, что феи могут быть и добрыми, и злыми. Даже одна и та же фея могла быть не в духе и сотворить ужасные вещи, и напротив, подобрев сделать что-нибудь доброе.

«За гранью логики и здравого смысла» - так было написано про фей в одной очень умной книге. Дороти не знала, что эта фраза конкретно значит, но звучит она важно и деловито, поэтому запомнилась.

На второй день припасы кончились. Дороти поймала рыбу, только глядя на то, как она трепыхается у нее в руках, представила себе ее ужасный вкус. Взвесив свое очевидно не самое дальновидное решение, Дороти отпустила рыбу. Та махнула хвостом и вскоре даже рябь на водной глади успокоилась. А Дороти пошла есть последнее яблоко, оставленное чтобы перебить противные ощущение.

И не заметила, как заснула.
Проснувшись на следующий день ранним утром, она снова совершенно не хотела ни ловить рыбу, ни, тем более, есть ее.

Она развернула узелок и посмотрела что у нее осталось. Записка, синее платьице, башмачки, и медные монеты. Только эти медяки были какие-то странные – у них не было середины, и они были нанизаны на веревочку. Сначала Дороти не обратила на это внимание, потому что раньше часто видела такие монеты, они приходили от отца, только не медные, а серебряные. Но это было давно.
Джим говорил, серебро есть серебро.
Значит, медь есть медь? Можно на эти монеты купить еды в городе? Можно ли вообще пойти в город?

Дороти рассудила, что нельзя пойти как оборванке, тогда все поймут, что она сирота, поймают и продадут.

А вот если она умоется, причешется и наденет синее платьице и башмачки, никому и в голову не придет, что у такой прехорошенькой девочки нет заботливых родителей.

Когда Дороти пришла в город, на улице еще никогошеньки не было. Открыта была только одна лавка с надписью «Лапша». Мужчина вынес табличку с расценками и стулья для посетителей. Дороти два раза ездила с Джимом в Порт Арвен и там они если лапшу. Дядя Джим говорил, что это блюдо готовят на родине отца Дороти, и поэтому оно ей тогда очень понравилось.

Мужчина стоял спиной к углу, из-за которого за ним наблюдала Дороти. Он был высокий и широкоплечий, с длинными волосами, собранными в низкий хвост. Такой в раз догонит бедняжку Дороти, если захочет.

А если он не узнает, что Дороти никому не нужна, то и ловить не станет. А даже если и узнает, есть камень невидимка. А если он уж совсем плохой, можно бросить камень-уголек ему прямо в лавку, и пусть она сгорит!

Приободрившись, Дороти подошла к дяденьке-лапшичнику.

- Здравствуйте! Можно мне одну порцию лапши!
Сказала Дороти громко и четко, протягивая лапшичнику две медные монеты.

Дяденька-лапшичник казался очень удивленным, но лицо у него было красивое и доброе. Тоже как на картинках. Он, наверное, тоже хуаншимец, как и отец Дороти. У него черные жесткие, наверное, волосы и раскосые глаза, похожие на пикирующих птиц.

- Где твои родители?
- Они меня в повозке за городом ждут – на ходу придумала Дороти – они лапшу не любят, а я люблю. Можно мне порцию? Написано, что нужно две монеты.

Мужчина понимал, и по говору, и по внешности, что ребенок не может быть не из Лазури. Но девочка держала хуаншимские монеты и просила лапшу, которую дети из Лазури ни за что бы не стали есть.

Дороти забралась на стул и ждала пока лапшичник приготовит ее блюдо. Он выглядел то слегка потерянным, то очень задумчивым. Утро раннее, может не выспался – подумала Дороти.

И только когда он подавал ей миску лапшу, она заметила, что у него трясутся руки.

- Дяденька, Вам плохо?
- Нет… Не выспался просто. Говоришь, родители лапшу не любят?
- Совсем не любят.
- Жаль.

Дороти взяла вилку и принялась с аппетитом поедать лапшу.

Она не обратила внимания, что мужчина стоит напротив, опираясь на стол для готовки, закрывая лицо руками.

Дороти было пять, когда она в последний раз видела отца. Тогда же она в последний раз чувствовала этот вкус. Дороти не была уверена, но ей вспомнилось, что отец однажды приготовил три порции привычной лапши в день годовщины смерти мамы, и сказал, что сегодня они будут ужинать всей семьей.

Лапша в Порт Арвене была совсем другая.
Дороти съела все до последней капли бульона, и чувствовала себя сытой и счастливой. У нее было такое чудесное настроение! Хотелось, чтобы этому странному дяденьке сказать что-нибудь приятное.