В поисках истинной

Глава 3. Эвелина

Очередной рабочий день, как обычно, встречал запахом утреннего кофе, без которого, видимо, сотрудники нашей фирмы не могли вообще работать. Вот вроде бы всё как обычно на работе — кофе, приветствующие друг друга сотрудники, — но было маленькое, но всё‑таки отличие. Это внимание, которое уделяли все мне. Мимолётно, но косились на меня все, мимо кого я проходила. Не то чтобы меня это пугало, но было неприятно. Может, у меня пятно где‑то на одежде или обувь грязная? Посмотрела на себя в зеркало в лифте, которое позволяло оглядеть себя с ног до головы. Всё чисто, волосы не растрёпаны.

В чём дело‑то тогда?

— Лина… Тут все шепчутся, что тебе столько принесли… — подбежавшая ко мне Аська запнулась на полуслове, увидев то, из‑за чего на меня так сегодня косились. Да и я, если честно, застыла возле открытой двери.

В моём небольшом кабинете уместилась куча разноцветных роз, от которых исходил тонкий аромат, который заполнил весь кабинет, отчего стало немного тошнотно, пришлось даже открыть окно.

— У тебя что, появился богатенький ухажёр? И ты это скрываешь от меня? — обиженно проговорила Аська и надула губки, скрестив при этом руки на груди.

Нет, ну детский сад точно.

— Если бы он у меня был, то ты бы первой об этом узнала, — я подошла к ней и щёлкнула её по носу.

— В каком смысле — если бы был? А это тогда что? — она обвела руками всё богатство из роз.

— Я не знаю, от кого это, — ответила я и пожала плечами, а что мне остаётся делать, если не знаю этого.

— А может, записка какая‑нибудь есть? А?

Аська начала просматривать каждый букет из роз на наличие опознавательных знаков ухажёра. Я лишь устало плюхнулась на своё кресло и прикрыла глаза, начала вспоминать, кто это мог быть. Но мне хватило и трёх секунд, чтобы понять, что я не понимаю, от кого это. Единственный человек, кто приходит мне на ум, — это Курт, но от этой мысли я быстро отмахнулась. Зачем ему дарить цветы, он ведь сухарь и не способен на такое вот проявление внимания.

— Нашла! — Аська завопила, отчего мне показалось, что она более заинтересована понять, кто это всё принёс, чем я. — Здесь написано: «Извини!» и подпись «К. К.». Кто такой это «К. К.»? А почерк‑то очень красивый.

— Ну‑ка дай посмотрю… К… Куртай… К… Крейг… Да ладно!

— Подожди, ты что, серьёзно, тот самый Куртай Крейг? — Аська уцепилась за мой локоть и смотрела на меня, как ребёнок, который услышал про игрушку, которая ему нравится, но он её получить не может, но так хочет на неё посмотреть или потрогать.

— Нет, ты что… — ответила я и нервно пыталась сунуть записку себе в карман, но кармана на пиджаке как оказалось не было, поэтому просто сжала её в руке. — Кто я и кто он! Это я так, просто слышала про него недавно, вот и всплыли в памяти эти инициалы, — Аська с прищуром осмотрела меня, но затем кивнула. Я выдохнула.

— А, ну понятно. Давай вспоминай, кто из твоих знакомых с такими инициалами?

Что вспоминать, если нет таких? Тут хоть мозг сломай, а нет их. Лишь вот один знакомый и есть. Но ведь это же не он? Или у него, может, такая тактика: сначала поцелуй, потом полный игнор, а затем опять страстный поцелуй и затем «свободна». А теперь вот цветы, точнее, куча цветов.

Что же будет завтра?

Жаль, он не знает, что я обожаю лилии, а не розы. Да и где ему было узнать, знакомы аж целых три дня. И за это время только и слышала: «Не подходи ближе трёх метров… Свободна… Юджин, уведи…». Сухарь, вот он кто!

Цветы — это, конечно, здорово, но уже время работы. С Аськой перенесли цветы к одной стенке и поставили их более компактно.

К концу рабочего дня мне хотелось выкинуть все эти букеты из окна, даже несмотря на то, что это розы и они стоят дорого. Моя голова разболелась от переизбытка их аромата, и из кабинета я выплыла, как пьяная, и открытое окно не сильно‑то и помогло. Класс. Голова хоть и кружится, но идти можно.

Хоть бы никакой машины не было…

В лифте мне стало ещё хуже, и, как только двери разъехались, я тут же выскочила, упёрлась руками в колени и тяжело задышала. Помотала головой, стало чуть легче. Выпрямилась и удивилась тому, что на первом этаже находилось много народу. Хотя обычно в это время на работе уже почти никого не было, но сегодня толпа не желала расходиться по домам, а столпилась здесь и что‑то обсуждала. Причём они разговаривали о том, что кто‑то стоит сейчас на улице.

Нет, только бы это не по мою душу!

Мне и так тошно, а тут ещё гомон этот стоит, и голова ещё больше начала раскалываться. Если так и будет продолжаться, точно грохнусь прям тут на полу. Мне срочно нужно на воздух, и плевать уже, что там приехали за мной.

Распихав зевак от дверей, распахнула дверь и вдохнула блаженный свежий, не имеющий ничего общего с розами, воздух. Я прикрыла глаза.

Как хорошо! — проговорила я, но тут же насторожилась. Почему так тихо, и почему никто не пытался выйти вслед за мной? И этот запах роз… опять вернулся. Он что, впитался в мою одежду? Я хотела уже понюхать одежду, как прозвучал голос такой, будоражащий всё в моём теле, но в то же время раздражающий:

— Это хорошо, что ты сама вышла, а то я бы к тебе добирался целую вечность.