В поисках Кощея

3

За окном пели ранние пташки. Мягкая кровать и тяжелое одеяло не давали мне сбросить сонливость. Где-то недалеко кто-то напевал странную мелодию и сквозь запах свежей выпечки, я ощущала ароматы елового леса.

Открыв глаза, я снова убедилась, что это не сон. Я лежала на кровати, в маленькой избушке на курьих ножках, пока домовой, с помощью своей волшбы, готовил завтрак. Я видела, что на печке, свесив лапки, лежал небольшой медведь, потягивался и раздавал разные советы.

Домовой, Доброхот, кажется, огрызался, говоря, что знает, как готовить куда лучше обычного медведя. Я поймала себя на мысли, что согласна с ним. Кажется моя психика, чтобы не сойти с ума окончательно, начала адоптироваться к новым для меня обстоятельствам.

Я тяжело вздохнула и села, привлекая к себе внимание.

— Марья, ты наконец-то проснулась, — улыбнулся мне домовой, пока я опускала ноги на теплый деревянный пол.

— А где... тут можно умыться? — спросила я, потирая глаза и растерянно оглядываясь.

К слову, тот самый сундук, который я открыла, когда впервые попала в избушку, все еще стоял у кровати. И он был позолоченным и красивым. Но закрытым. И открывать его у меня не было никакого желания. Хотя... а что если это поможет мне вернуться домой?

— На улице, — пробурчал медведь с печи. — Выйдешь, поверни за угол.

— Хорошо...

Я встала, потянулась и оглядела себя. Я была в старой ночной сорочке белого цвета с красными узорами на рукавах и груди. Ее мне дал домовой, прежде чем я вчера уснула. Сначала я сопротивлялась тому, чтобы надевать что-то чужое, но Доброхот строго запретил мне ложиться в уличной одежде. Даже начал угрожать, что применит волшбу, чтобы меня переодеть. Пришлось смириться.

На крыльцо я вышла босиком. Сквозь ветви едва пробивались лучи восходящего солнца. По земле растекался туман. Я аккуратно спустилась по ступенькам и вздрогнула, когда мои ступни коснулись влажной из-за росы травы. Курицы, не смотря на ранее время, уже деловито сновали по двору, что-то ища в траве и важно переговариваясь между собой.

Я внимательно огляделась. Помимо куриц и курятника справа, можно было заметить небольшие грядки с какой-то травой, деревянную скамейку, несколько кустов каких ягод, колодец и, что самое важное, большие ворота, закрытые на цепь.

Я покачала головой и только тут осознала, что у меня нет привычной легкости на голове. Нахмурившись, я провела по волосам и едва сдержала крик ужаса. Я все детство проходила с косой, потому что бабушка не разрешала мне стричь волосы. Она говорила, что моя сила в волосах. Но как только я переехала в город, то тут же укоротила их. А недавно у меня вообще было каре! Но сейчас мои волосы были длинной до пояса! Да еще и заплетены в косу!

— Что тут... — тихо прошептала я, обернулась, собираясь вернуться в избушку и потребовать ответов, но решила, что это подождет.

За домом оказался обычный деревенский туалет и деревянная бочка с кристально чистой водой. Та даже не было личинок комаров, как обычно бывает в таких случаях. Я вздохнула, сделала все свои дела, умылась и внимательно разглядела себя в отражении воды.

Ничего во мне не изменилось, разве что длина волос, да и только. Все такая же растрепанные, растерянная и испуганная. Все та же простая Мария Волкова. Я вздохнула, обтерла лицо и руки о полотенце, висевшее на стене дома и, не удержавшись, внимательно посмотрела под щель, что была между самим домом и землей.

Там и, правда, находились куриные лапки. Сейчас, кажется, домик отдыхал. Я протянула руку и погладила его по теплым бревнам. Мне почудилось, что на мгновение я почувствовала его радость. Встряхнув головой, я решительно напарилась домой, где на столе уже стояла ароматная похлебка, свежеиспеченный хлеб и кружка с морсом.

— Как тебе спаслось, Марья? — спросил медведь, садясь на стул. — Вижу, ты выглядишь отдохнувшей.

— А вас ничего не смущает? — хмуро спросила я, закидывая русую косу на плечо.

— Что-то случилось? — Доброхот отщипнул от хлеба кусочек и закинул его себе в рот.

— Волосы! Почему волосы отросли!

— А, ты про это, — Мишка взял лапками деревянную посудину с похлебкой. — Это все домик наш.

— Что это значит? — я вздохнула, кажется, смирившись с тем, что мне совсем ничего не понятно.

— Это дом колдуньи, — со странным значением произнес Мишка. — Ты спала в месте, где все пропитано волшбой. А волосы для колдуньи — сила. Вот они и отросли, впитывая в себя волшбу.

— Понятно, — пробурчала я, сделав вид, что все осознала. На деле же мне было ничего не понятно. Почему волосы-то отросли? Я же не колдунья! Но задавать еще больше вопросов я не стала. Просто молча приступила к завтраку. Но поесть мне просто так не дали.

— Ты должна понять, что заняв дом Ягини, ты и для всех местных стала ее преемницей. Поэтому тебе придется выполнять маленькие поручения жителей Яви, Нави и Прави.

— Что? Почему это? — я нахмурилась. — Нельзя им всем объяснить, что я просто ищу Кощея, чтобы домой попасть?

— Нельзя! — Доброхот даже за сердце схватился. — Коли живешь в избушке колдуньи, то тебе никто не поверит, а если и поверят, то могут решить, что ты нечисть какая.

— Почему?

— Одежда у тебя странная, сама ты ведешь себя странно, говоришь странно. Тебя либо люди заколют вилами, либо нечисть сожрет, как пить дать.

Я поежилась. Перспективы начали вырисовываться все хуже и хуже. А мне просто хотелось вернуться домой — в свой привычный и стабильный мир. Где нет домов на куриных ногах, нет домовых и нет говорящих медведей. Все это не для меня. Слишком. Слишком!

После сытного завтрака, я помогла Доброхоту помыть посуду, а Мишка протер стол. После чего он подошел к тому самому сундуку, распахнул его и извлек из него огромную книгу в черном переплете. Я, не сумев побороть любопытство, заглянула в сундук, но он оказался самым обычным. На его дне были книги, какие-то украшения и даже одежда, сложенная аккуратной стопкой.