В поисках Монбара

Глава 4

«Почему Самуэль не взял судовой журнал? – думал капитан, в очередной раз пролистывая записи «Виктории». – Забыл? Нет. Он сделал это нарочно».

Сальватор испытывал странное чувство, словно он, подобно нерадивому школьнику, не способному запомнить материал, проходил один и тот же урок. Ему казалось, что разгадка где-то совсем близко, но ускользает от него всякий раз, когда он сталкивается с судовым журналом «Victoria». Сколько еще «Викторий» ему предстоит захватить? Он вспомнил, как около года тому назад совершил нападение на английское судно «Victoria», ошибочно приняв его за испанское. Капитаном корабля, который тогда потопил Сальватор, был шотландец Энтони Корк. В судовом реестре упокоившейся на дне моря «Victoria» значился некто Доротео Аранго Мендоса. Бригантина принадлежала испанцу?! Неубедительно, ведь корабль был английским! Возможно, Доротео Мендоса был пленником на судне Энтони Корка. Возможно, корабль изначально был испанским, а потом стал английским. «Санта-Мария», переименованная в «Victoria». Сколько этих «Санта-Марий» и «Викторий» еще предстоит найти, проверить, чтобы хоть на шаг приблизиться к разгадке прошлого? А что если на украденных негоциантом золотых часах были инициалы не английского, а испанского имени?! Что если часы принадлежали не сэру Эдварду Монтегью, английскому адмиралу, а, как изначально думал капитан, испанскому гранду?

Сальватор вспомнил, как в Голландской республике, в доме изобретателя Христиана Гюйгенса, он обнаружил книги заказчиков. В них упоминался некто с инициалами «D. M». А что если сокращение букв передает испанское имя «Доротео Мендоса»?! В шканечном журнале, любезно предоставленном Самуэлем, среди пассажиров судна были указаны испанский гранд Доротео Аранго Мендоса и женщина, некая Валенсия Адорасьон с младенцем. Их судьба неизвестна. Страницы журнала «Victoria» обрываются на дате 11 июля 1643 года. Ровно тридцать лет назад. Гражданская война в Англии. Война Османской империи с Венецией. Маньчжурское восстание. Коалиция Дании и Швеции. Кто угодно мог захватить судно: англичане, шведы, клобмены, турки, маньчжуры, в конце концов, те же салийские пираты. И кто угодно, кто имел доступ к шканечному журналу, мог случайно порвать его. А что если это сделал кто-то нарочно, чтобы запутать или скрыть следы преступления? Не исключено, что все пассажиры были убиты. Что же случилось с ребенком Валенсии и Доротео Мендосы?

Боцман ворвался в каюту, прервав размышления Сальватора.

– Капитан, на судне мятеж! Это все Долговязый, Генри!

– Чего они хотят?

– Понятное дело, капитан, что они хотят.

– Понятно.

Ропот бунтовщиков, доносившийся с верхней палубы, возрастал, подобно гулу морской белесой волны в шторм, когда ветер срывает мачты, лопаются переборки и трещит корабельный корпус. И в этом реве мужских нестройных голосов выделялся один высокий альт.

Боцман говорил правду. Зачинщиком был Долговязый, Генри. Он всегда держался самоуверенно, словно бригантина была его собственностью. А после того, как «Victoria» была продана, как он считал отдана даром, Генри решил захватить фрегат. Видимо, сто дублонов, которые он получил наравне с остальными в качестве трактамента, его не удовлетворили, и теперь он хотел получить еще и компенсацию.

Выражение лица боцмана стало красноречиво-возбужденным, когда совсем близко раздались голоса.

– Они идут сюда, капитан.

– Все? И Малыш Стив с ними?

Боцман ничего не ответил: в каюту ворвались пираты.