В поисках Монбара

***

Едва оправившись от потрясения и скоро став на ноги, благодаря настойке и чудодейственной мази Сальватора, Лоренс, никому ничего не говоря, направился к кладбищу, находившемуся на восточном побережье острова Чаяния, за грифельными горами и водопадом. Он шел, размышляя о том, что случилось, что ему обещал капитан, и что теперь делать, как найти и наказать тех, кто должен ответить за все случившееся в поселении. Он шел, вспоминая рассказ раввина, и по пути стряхивая капли дождя, осевшие в листьях папоротника.

Несколько дней назад в поселение сефардов пришли английские солдаты с королевским патентом. Солдаты, прежде наведывавшиеся в поселение, чтобы что-нибудь купить или попробовать угощения от еврейских женщин, требовали уплаты налогов и, не собрав нужной суммы, подожгли дом старейшины. Никто не предполагал такой жестокости от людей короля, среди которых были лица благородного происхождения. Не успели уйти английские солдаты, как внезапно на поселение напали мароны. Они словно выжидали момента, когда уйдут солдаты, а потом разграбили поселение, убили мужчин, способных защищаться, а женщин и детей, тех, кто не убежал, не спрятался, увели в рабство. Священника, молившегося в святилище, не тронули ни солдаты, ни мароны; увлеченный приготовлениями к богослужению раввин ничего не слышал.

Мароны заперли стариков в амбаре и подожгли. Огонь вскоре перекинулся на крышу соседнего барака, потом опалил дом родителей Лоренса. Под порывом ветра пожар стал разрастаться, неминуемо приближаясь к синагоге.

Когда мароны ушли, ребе, обеспокоенный тишиной, вышел из синагоги. А, поняв, что случилось, пытался остановить пожар, спасти запертых в амбаре людей. Но потерял много сил и времени, чтобы сломать замок…

Лоренс готов был немедленно отправиться на поиски маронов, но нужно было сначала отыскать сестру и мать, убедиться, что с ними и с покинувшими поселение евреями все в порядке.

Оживавшее от анестезии тело требовало новой порции настойки, но душа квартирмейстера не желала ждать, медлить. Болела спина, живот; ноги снова отказывались идти; ныли обгоревшие руки и плечи. И понемногу закрадывалось сомнение, правильно ли он сделал, что отправился один, никого не предупредив.

Неожиданно за разросшимся сизигиумом, опаленным недавним пожаром, появился капитан.

– Я подумал, что не мешало бы и мне пойти с тобой, – как ни в чем не бывало произнес Сальватор, срывая засохшие, не успевшие раскрыться пурпурно-красные цветки сизигиума, и с жадностью вдыхая их аромат. – Мне как раз не хватало их. Настойка получилась пресная, а теперь, вот с ними, в самый раз.

– Тысяча тупых акул, капитан. Я почти перестал удивляться. Видите, капитан, я не спрашиваю, как вы нашли меня. Нет, я даже совсем не удивлен, что вижу вас. Просто дайте выпить, сэр.

– Сэр?! Это что-то новое.

Капитан неспешно опустил мелкие цветки в манерку, взболтал настойку и, не дожидаясь, пока осядет пурпурная взвесь, протянул Лоренсу. Тот с жадностью схватил ее.

– Да, в пасть дьявола, сэр. Только мсье Бертран Дожерон имел право называться сэром, но с тех пор, как он в пасти дьявола или бог знает где, один вы и остались.

Сальватор ничего не ответил. Он видел, как рано утром поднялся квартирмейстер и отправился в сторону выгоревшего леса. При всем желании состояние Лоренса было таким, что он не мог идти быстрее хромого капитана.

– О чем думаешь? – спросил Сальватор, наблюдая, как квартирмейстер пьет из походной фляги настойку, как разглаживаются морщины на его лбу, как спокойнее дышит он, устремляя взгляд в скучное небо, сизое после дождя.

– Да обо всем понемногу, сэр. И, черт возьми, ваше занудство тому виной. Вы так занудно лечили меня все эти дни. До сих пор все зудит и ноет.

– Ты шутишь, Лоренс. Это уже хорошо.

– Нет, я говорю серьезно. Вот, например, неужели вам в самом деле никогда не было больно? И сколько, разрази меня гром, нужно выпить этой вашей дряни, чтобы не чувствовать боль? Разве она лучше ямайского рома?!

Сальватор улыбнулся и покачал головой. Лоренс неисправим. Едва отпустила боль, и он снова готов шутить и рваться в бой...

Отдохнув, они молча продолжили путь к кладбищу.