В поисках Монбара

Глава 8

– Где Монбар? – повторял Лоренс, безжалостно нанося удары.

– Ты ему хотя бы рот развязал, – со вздохом предложил Малыш Стив.

Но Лоренс будто ничего не слышал и готов был забить несчастного до смерти.

– Где Монбар? Когда ты его видел в последний раз? – повторял он снова и снова.

– Я не знаю.

– Врешь!

– Клянусь богами, не знаю! Я просто хотел пить, – вымолвил, содрогаясь и стоная, несчастный раб.

Все началось с того, что марон попросил воды у Лоренса, но квартирмейстер грубо ответил и показал ему фигу. Тогда раб выкрал флягу и выпил все, что в ней было. Подобное оскорбление пират снести не мог. Он будто только ждал момента, чтобы сцепиться с ненавистными ему маронами.

Раб снова получил удар в грудь, и его голова жалко повисла...

За истязанием раба леди Джоанны напряженно, издалека наблюдали остальные. Молча, настороженно следили за пиратами, словно грифы перед обедом. Потом стали о чем-то оживленно перешептываться.

А квартирмейстер сильнее распалялся, его раздражало безмолвие маронов; провоцируя их, он приходил сам в еще большее негодование.

– Успокойся, дружище. Давай поедем в Мо-бэй, – грузная ладонь канонира сжала предплечье квартирмейстера. Лоренс дернулся так, словно еще одна ведьмина печать оставила на нем след.

– Акульи потроха с бочку соли!

– Ведь кто-то из местных видел их?!

– Успокойся, Лоренс, – в голосе Сальватора слышались стальные нотки, будто он отдавал очередной приказ. – Соберись. Не время слюни распускать.

Глухой кашель в спину. Молодой марон лет двадцати, среднего роста, очень крепкий с виду. Волнистые короткие волосы смоляного цвета, прямой, узкий нос, упрямый лоб. Продолговатое лицо, высушенное непосильным трудом и условиями жизни на плантации леди Джоанны. Под глазами орехового цвета темно-фиолетовые круги…

– Я слышал, вы путь Монбара?! – внимательный, испытывающий взгляд марона сказал капитану больше, чем его «хромой» английский. – Он и его народ путь туда, в острова.

– Как тебя зовут?

– Томас.

– Томас, откуда знаешь?

– Слышал. Они путь баронессе.

– Монбар знает баронессу?

– Знает.

– А с ним были пленники? – оживился Лоренс.

– С ним были пленники, Томас?

– Да.

– Сколько?

Томас показал на руки, дважды согнув пальцы.

– Значит, двадцать.

– С Монбаром была женщина?

– Красивая женщина.

– Среди пленных были женщины, Томас?

– Да, были… Монбара…

Малыш Стив, не вникая в разговор и увлеченно изучая цветные бусы на шее раба, поддакнул:

– Да, точно. Я же говорил. Монбар любит красивых женщин.

– Да кто ж их не любит?! Ты что ли? – хмыкнул квартирмейстер и кинул снова остервенелый взгляд на избитого им раба.

– Мы зря тратим время, – капитан вздохнул, пытаясь снять с шеи напряжение. – Если Монбар покинул остров, мы не найдем пленных.

– В пасть морского дьявола! Да я из-под земли его достану! – воскликнул Лоренс. – Эти-то должны знать, раз увязались как юзеня.

– Я убью Монбара, когда доберусь до него, – тихо как заклятие повторял Лоренс. Презрительно ткнув пальцем в Томаса, пошел к лошади. – И если Хаим прав, я убью и губернатора.

Сальватор ничего не ответил. Он устал, не спал много дней и ночей, ощущал себя линькой, которую пытаются связать в кровавый узел, а впереди неизвестность и новые авантюры. Но он не блинд-стеньга, не украшение фрегата, как думают некоторые. Как думает Лоренс. Так зачем ему говорить, что Томас лжет?! Или все же не лжет? Томас серьезно болен. Зачем ему говорить неправду? Если сказать, что Томас – это и есть человек, выдавший себя за Монбара, что-то изменится? Это только сильнее разозлит Лоренса, да и его, капитана, окончательно выбьет из равновесия. Разве от того, что Лоренс узнает правду, он станет менее заносчивым, а Малыш Стив поумнеет? А мароны? Пусть невольники думают, что само провидение благоприятствует им. Рабы мечтали обрести свободу, они ее получат, но в какой форме будет эта свобода, зависит от них самих. Как избавиться от клейма баронессы? Вот Лоренс все плечо изрезал, но только сделал хуже. И все же вытравить шрамы на теле можно, но как стереть, уничтожить клеймо, если ты в душе раб?! И мысли твои – мысли не свободного человека, а плебея. Плечо квартирмейстера жгла печать, создав причудливый узор из ярко-розовых выпуклых линий, местами от бесконечных расчесов покрывшийся струпьями. Слабоволие, смирение, покорность – вот что больше всего раздражало и приводило в бешенство не только Лоренса. И вот, по иронии судьбы или по промыслу Всевышнего, квартирмейстер сам оказался с клеймом на теле. Избивая раба, он будто пытался из души вытрясти свое плебейство.

Лоренс пытался содрать с кожи и с кожей рабское клеймо. Несмотря на возражения канонира, сочувственно взиравшего на него, Лоренс раскаленным на костре ножом снимал вместе с ороговевшими клетками кожи полосы эпидермиса и заливался кровью. Капитан невольно поморщился и отвернулся. Предстоит ему еще возни с этими двумя. Один - с клеймом, а другой сорвал обмотки и едва стоял на ногах: его стопы распухли, напоминая сочный бекон.