В поисках Монбара

***

Лоренс и Сальватор как два зверя, потрепанные и притихшие, но так и не решившие, кто из них сильнее, вернулись в поселение. Казалось, скажи им что-то, они снова начнут грызться и мериться силой. Неужели Сальватор так и не преподал урок хорошего тона своему старшему помощнику, ставшему до неузнаваемости задиристым?!

Капитан молча, сухо отдал распоряжения на день, а боцман не стал задавать лишних вопросов. Потом Сальватор отыскал глазами ту, по чьей вине произошла ссора. Ада сидела на ступенях дома, что-то невнятное напевала и будто не замечала никого, играя с бессменной тряпичной куклой.

На душе было скверно. Мало того, что квартирмейстер наговорил ему кучу мерзостей (иногда человеку надо дать выговориться), Сальватор узнал новость, которая вызвала в нем если не угрызения совести, то что-то отдаленно напоминающее это.

– Моя сестра – безумная! Безумная!

Будто выплевывая в лицо капитана каждое слово, прежде потаенное, с каким-то злорадным остервенением, Лоренс сказал эту жуткую правду.

Разве Ада похожа на безумную?! Капитан вспомнил все, вспомнил вчерашний разговор, ее лицо, глаза…

– Этого не может быть. Ада – гораздо рассудительнее, чем многие.

– Нет, сэр мать твою. Ты просто видишь то, что хочешь. Ада безумна. Это случилось после смерти отца, после того, как испанцы напали на наше поселение. А теперь обесчестив ее, ты обесчестил весь наш род, и меня, и мать, и покойного отца… Ты нарушил слово, дьяволица твоих кишок! Кто тебе будет верить?! Ты поступил хуже, в сто крат хуже собак-испанцев, этих маронов, всех их черт возьми! Что ты хочешь теперь? Мою душу?! На вот, подавись! Я тебе ничего не должен, сэр. Моя сестра окупила в полной мере мой долг. Запомни это.

– Хорошо, пусть так и будет. Ты мне ничего не должен. Может, тогда забудем все?

Слова капитана лишь больше разгорячили Лоренса:

– Ну да, убить меня хочешь? Тебе же нравится быть героем в глазах других. Как же! Ты – герой, спаситель! Никто не поверит мне, а слова безумной девочки для всех – бредни. А потом, когда увидят, потом увидят… Нет, этому не бывать… Если ты все же успел ее сделать, я убью ее, слышишь?! И тебя, если до этого ты не покинешь наш остров.

– Почему ты все видишь только в черном цвете?! Если я хочу жениться на твоей сестре…

– Женишься?! Ты? Да кто в это поверит? Зная тебя… Мать твою, ты же никогда не женишься, сам говорил. И зачем тебе это надо? Жениться на безумной?! Да что ты можешь предложить ей? Свой выдуманный графский титул?! Или сокровища Веракруса? Или стонущее сердце в ногах? Оно же у тебя там, все знают. Пожалуй, последнего лишу тебя я, если ты еще хоть раз приблизишься к ней.

В словах Лоренса было столько желчи и яда, что невольно капитан сделал два шага назад. Мало ли что?! Похоже, квартирмейстер сам обезумел. Но в его словах было больше правды, чем кто-либо прежде осмеливался сказать Сальватору. И все же за злобой и желчью Лоренса капитан уловил отчаяние, ту боль, которую испытывает дикий, тяжело раненый зверь с глазами, налитыми кровью, как у буффало.