В поисках себя

Глава 6: Прилетит вдруг волшебник

«Сложно признаться себе в этом промахе,

Выдохнув сердце на лёд.

Вырваны запонки, запахи сломаны,

Вывихи – мёртвой петлёй.

Мы убегаем во всех направлениях,

Режем на точки маршрут.

Это болезненное отступление –

Лезвием под кожуру...»

Мара «Где-то моя любовь»

Дома все были тихими, как мышки под метлой.

Отец сразу ушел на кухню, и вскоре оттуда потянуло жареной картошкой. Успокаивается. Сейчас еще креветки из духовки достанет, и можно будет заходить.

Марат и Адриан шустро ускакали к себе и не высунутся теперь, пока отца не отпустит.

Руслан Владимирович, если в гневе, то распространяет вокруг себя очень густое и плотное облако концентрированной ярости и недовольства. Аж дышать тяжело.

- Все устроится, доченька, – прошептала мне на ухо мама и пошла на кухню, чуть-чуть снизить опасный фон.

Папа слишком сильно ее любит и всегда не только слышит, но и чувствует. А сейчас мама растеряна, расстроена, и ей совершенно точно требуется поддержка любимого мужчины.

Папа успокоится ради нее.

Прикусив губу, чтобы не рыдать беспрерывно, иду к себе за халатом и косметичкой, а потом занимаю ванную для, как их зовет бабушка, «реанимационных процедур»: ванна с успокоительными солями, затем порыдать под душем, сделать маску и холодные примочки для глаз. Ну и выползти к семье, демонстрируя, что жизнь не кончена. Хотя я в этом совершенно не уверена.

Дома настроение подавленное, унылое, минорное. Радует только одно – мы вместе, и наше отношение к произошедшему – схожее.

- Лизка, ты не обращай внимание, ну, приволок Ник какую-то дуру, бывает. Сейчас бабушка ее выставит, дед Нику ума вложит, и все будет пучком, – мерлиновы тапочки, мне кажется, что мои братья – идиоты.

Если бы все было так просто, а?

Или это мы выросли в семейной системе, где обычно проблемы решаются подобным образом?

Как сказал папа: «Мы косячим, а разгребает Маргарита Анатольевна?», и вот всегда у нас так.

Обычно в таких случаях тетя Вера Карпова-Князева, давняя бабушкина подруга и очень хороший психотерапевт, шипит сквозь зубы:

- Рита, ты слишком сильно их балуешь. Они давно выросли из коротких штанишек. Ты же мудрая женщина, вспомни про «монаду[1]»…

Бабушка спокойно улыбается:

- Верочка, жестоко не помочь, если есть возможность.

Тетя Вера качает головой неодобрительно, но не вмешивается. Так, иногда задает нам разные вопросы. А в поисках ответов мы все обычно приходим к неожиданным открытиям и много что о себе понимаем. Правда, с опозданием. Ну, хоть так.

А сейчас, печально грызя креветки, которые папа готовит с лимоном и розмарином, думаю, что и я тоже, как привыкла, надеюсь и мечтаю, что бабушка с дедушкой спасут меня от беды. Погрозят Нику пальцем, вышвырнут эту Ангелину прочь, а сына своего младшего перевяжут красным бантиком и вручат завтра мне. В собственную собственность.

Дура.

Вот так, горько вздыхая и утирая чертовы постоянно текущие слезы, я отправилась спать.

Да, папа перед сном вместо пожелания спокойной ночи, уточнил:

- Ну, хочешь, я ему завтра наваляю? Может, мозги на место встанут. А то я же знаю братца: в башке заклин и все – он на голубом глазу творит дичь.

Криво улыбнулась:

- Ты же понимаешь, что не в этом дело? Он ее лю-ю-юбит…

Папа тихо ругается под нос и хочет что-то еще утешительное сказать, но я уже не могу. Устала:

- Спокойной ночи, пап. Люблю тебя.

Он целует меня в макушку, и я прячусь за дверью в свою комнату. Задергиваю шторы, выключаю свет. Даже бабушкин подарок – новогоднюю гирлянду, и ту выдергиваю из розетки.

Ставлю будильник на полдень.

Знаю я себя – сейчас буду до утра рыдать, а потом могу и проспать семейный визит.

Устраиваюсь на кровати, заворачиваюсь в подаренный Ником плед, достаю из-под подушки нашу фотографию и… все.

Рыдаю.

Тихо, чтобы не перебудить семью.

Долго, горько, безутешно.

Выплескивая в слезах обиду, боль, тоску и печаль.

Все, что бурлит внутри и распирает грудь. То, что не дает мне дышать.

Через какое-то время слезы переходят в сухие всхлипы и икоту. А потом я отключаюсь.

Не могу. Просто я все.

Мое утро наступает за пять минут до звонка будильника. Это обеспокоенная мама приходит меня поднимать:

- Лиза, там завтрак уже третий раз остыл. Папа даже отвез мальчишек в лагерь. Пойдем, хоть чаю с нами выпьешь.