В поисках силы

Глава 4

  Как же мне хотелось, чтобы утром меня разбудил луч солнца, пробившийся через окно - эту маленькую преграду - и мягко осветивший моё лицо теплым прикосновением. Я бы счастливо улыбнулся новому прекрасному дню, умылся бы холодной водой, отгоняя последние остатки сна, и отправился на завтрак, который представлял бы из себя блинчики с клубничным вареньем и яблочный сок, дающий небольшую кислинку сладкой клубники. Но это были несбыточные мечты, промелькнувшие где-то в глубине моей сознания, вдали от жестокости реального мира, внёсшего свои правила в мое пробуждение. Оно представляло из себя нелицеприятное зрелище.

   "Бум-бум", - было первое, что я услышал, ещё не открыв глаза. Глухие удары чего тяжелого отдавались эхом, которое, как мне показалось, отражалось от каждой частицы моей многострадальной головы и которое никогда не прервётся. Маленькая колокольня будет вечно бить свой немелодичный набат, а звук всегда будет возвращаться ко мне, как бы я не хотел от него избавиться.

  Сперва возникло недоумение. Откуда мог взяться этот звук ранним утром? Ответ пришёл неожиданно. Этот ритм полностью повторял пульсацию моего сердца. Когда ко мне пришла эта неожиданная догадка, сердце забилось с удвоенной силой. Оно затрепетало словно соловей оказавшийся на ветру.

  "Бум-бум. Бум-бум-бум", - раздавались с каждой секундой нарастающие удары.

  В какой-то момент пришло осознание, что я лежу и глупо пялюсь в темноту, слушая сердце, которое не собирало заканчивать эту симфонию одного инструмента, старательно старающегося оглушить меня.

  Этот момент я запомню на всю жизнь. Раздираемый этим звуком, я попытался сесть на кровати. В следующий момент пришла боль, которая пронзила руку и волной перешла по всему телу. Мне удалось только жалко всхлипнуть, и я мертвым грузом упал на пол.

  Точно не знаю, сколько я простоял на коленях, уперев взгляд и руки в деревянные доски и сжав от боли зубы, жалобно скрипнувшие, когда верхняя челюсть со звоном звуком упала на нижнюю. В какой-то момент я смог сдвинуться с места и уподобившись побитой собаки подполз к своей сумке и опрокинуть в рот флакон из синего стекла. После этого в желудке поселился маленький теплый шар, отогнавший боль дальний угол и подарив несколько минут блаженства. Я почти взобрался на кровать, как меня скрутила новая вспышка обжигающий боли, оказавшаяся сильнее предыдущий. Выгнувшись дугой, я отравился в недолгое падение, завершившиеся на грязных досках, в которые я врезался лицом, не успев подставить руки для амортизации своего падения. Если быть откровенным, то я не особо и пытался. Все мысли были обращены к одному месту, и я не обращал внимания ни на что другое. Ни на кровь, брызнувшую из сломанного носа и смешавшуюся со слюной, текущий из полуоткрытого рта, который как бы я ему ни приказывал не хотел закрыться. Все это отошло на второй план, оставив меня кружить в этом танце с Госпожой Болью, которая обняла меня и старалась убаюкать в своих колючих объятиях.

  "Развлекаешься?" - издевательский голос раздался откуда-то сверху. Он был наполнен жизнью и просто лучился счастьем. В глубине души вспыхнул огонек злобы на потусторонние существо, из-за которого я мог наблюдать, как наполняется маленькая красная лужица под моим лицом. Из своего положения кое-как извернувшись я рассмотрел черные сапоги, стоящие рядом с моими глазами. - " Думаю, ты наконец осознал, где твое место, насекомое. Ты должен рыдать у моих ног, выпрашивая прощение у своего господина".

  После того как демон произнёс эти слова я ещё долго пролежал молча, пока голова окончательно осмыслила полученную информацию. Затем пришла раскалённая до белизны злость. Обжигающий волной голову заполнила ярость на эту мерзкую темную сущность. Воображение красочно нарисовало картину, как я сжимаю свои руки на тонкой шее демона. Зарычав как дикий зверь, я пополз, уподобившись гусенице, старающийся добраться до нежной молодой листвы. Но моя цель была чем-то схожа - я двигался по направлению к старенькой сумке, из которой показалась горлышко бутылки из зеленого стекла.

  Краем глаза я отмечал, как с каждым движением руки, двигающим тело вперед, на моей чистой рубахе остаются черные полосы, а в воздух взмывают облака пыли. Несколько раз приходилось останавливаться, чтобы переждать особенно сильные вспышки боли. Но путь осилит лишь идущий или ползущий. В конечном итоге я кое-как выдернул пробку из плотно закрытой бутылки и опрокинул содержимое флаконы себе в рот. По телу прошла приятная волна тепла. Почему-то точно знал, что о боли я могу забыть на некоторое время, пока зелье старика будет действовать.

  Бросив скорбный взгляд в окно, я в расстроенных чувствах упал на кровать, стараясь не завыть. За тонким слоем прозрачного стекла была ночь. Долгая ночь, которую мне предстояло пережить. Я упрямо смотрел на потолок и думал. Мои мысли кружились вокруг демона, что застыл в метре от меня с усмешкой на губах. В каждом изгибе его тела читалось превосходство и некое величие. Я потряс головой, отгоняя наваждение, и в следующий миг решил, что сотру этот тонкий изгиб губ с его лица. Раз и навсегда. Я больше не позволю никому играть со мной. Обуреваемый такими мыслями я постепенно заснул.

  Разбудила меня не боль, а почти вежливый стук в дверь и очень знакомый насмешливый голос, который пробурчал что-то невнятное, а затем с силой ударил об дверь, да так, что она затряслась. Но спешить к неизвестному гостю я не собирался. Воспоминания о ночной боли, которая может нагрянуть в любой момент, были ещё свежими. Поэтому сперва я достал флакон из своей сумки и жадными глотками осушил, морщась от обжигающей волны, что прошла по пищеводу и обосновалась в желудке. С каждым новым ударом сердца огонь, поселившийся у меня во рту, набирал силу. Сложилось ощущение, что я съел жгучий красный перец.