В поисках солнца

4. В чём проявляется любовь?

Райтэн редко задумывался о чувствах других людей — по большей части его голова так прочно занималась всеми его фееричными проектами, что ему было попросту не до того.

Но в этом своём фоновом безразличии он всё же делал исключения — пусть и крайне редко — для тех, кто ему стал по-настоящему близок.

Сперва в эти «избранные» входил только Дерек, теперь же туда присоединилась и Олив. Учитывая столь ограниченный круг персон, чьи чувства Райтэна интересовали, и прикладывая к тому безудержную увлекаемость его натуры...

Райтэн полночи не спал, передумывая в голове полученные от Олив сведения так и сяк, выстраивая из них чёткую систему, накладывая эту систему на факты своих наблюдений — и раздражаясь тому, что всё сходится, а он не додумался до всего этого раньше, и ему потребовалась, чтобы она рассказала прямо.

Раз десять заявив самому себе, что мозгов у него, определённо, нет, Райтэн незамедлительно сам себе обещал, что даст Олив всю ту любовь, какой ей всю жизнь не хватало, и даже сверх.

Как легко можно догадаться, прямо со следующего утра он взялся за исполнение этого обещания — думается, в глазах Олив это любовью не выглядело, потому что он сфинтил с рассветом, не разбудив её, и куда-то унёсся.

Впрочем, вернулся он ещё до обеда — с огромной кипой документов в руках — и радостно потащил Олив в кабинет, где, вывалив эти документы на стол, весело велел ей:

— Подписывай!

Та нахмурилась, вчиталась в ближайший к ней лист — он, на поверхностный взгляд, утверждал за Райтэном владение каким-то складом. Прищурив правый глаз — левый всё ещё был скрыт повязкой — Олив заперебирала бумаги.

В конце концов, до неё дошло, что большая их часть — это перечень некоего имущества. А меньшая — это брачный договор, который закрепляет за Олив в случае развода ровно половину этого имущества.

Не то чтобы Райтэн был настолько богат — но он был настолько скрупулёзен. В своём стремлении сделать всё наилучшим образом он реально перечислил вообще всё, чем владел, включая опись того хлама, который он когда-то сгрёб с лесопилки и который до сих пор, невостребованный, пылился на арендованном чердаке в Аньтье.

Его порыва Олив не оценила. Разобравшись, что именно ей пытаются втюхать на подпись, она глубоко вознегодовала, смертельно оскорбилась, ужасно обиделась, отбросила от себя бумаги и воскликнула:

— Я что, по-твоему, аферистка какая-то?!

Заморгав от неожиданности, Райтэн застыл, пытаясь понять, что опять не так. Этой ночью он сообразил, что опять забыл о брачном договоре — надо же было так! — и решил, что обида Олив растёт именно оттуда. Мол, без договора брак какой-то не совсем настоящий. Поэтому, конечно, с раннего утра он рванул исправлять свою оплошность. Но чем же она недовольна теперь?..

— Почему — аферистка? — аккуратно уточнил он, надеясь разжиться подробностями.

— А что ещё? — Олив брезгливо взяла двумя пальчиками один из листов и потрясла им в воздухе с большим негодованием. — Либо аферистка, либо проститутка!

Райтэн совсем перестал понимать движение её логики. Он, конечно, не знал, что Олив несколько раз поступали некоего рода предложения от богатых мужчин, и, разумеется, ни одно из этих предложений не было брачным. Поэтому Олив крайне болезненно относилась ко всему, что хотя бы отдалённо подходило под схему «меняю ласку на деньги» — учитывался ли в такой схеме брак или нет.

— Не понимаю, — наконец, тихо признал Райтэн, отчаявшись отследить логику — ему-то, разумеется, и в голову не приходило ничего подобного. Просто у него были деньги, и он хотел обеспечить её даже в том случае, если их отношения не сложатся.

Олив, взглянув на его серьёзное усталое лицо, наконец, осознала, что он явно не имел целью её оскорбить.

— Тогнар!.. — беспомощно отбросила она лист, но так и не высказала никакую мысль.

Не дождавшись продолжения, Райтэн язвительно отметил:

— Я слушаю!

Она огорчённо всплеснула руками.

Опять подождав и опять ничего не дождавшись, Райтэн вздохнул, сел за стол, выловил тот листок, который отпустила Олив — как раз о том, чтобы разделить всё имущество пополам, — вчитался в него, понял, наконец, в чём камень преткновения, пожал плечами и спокойно заявил:

— Не хочешь договор подписывать — оформлю как дарственную. И даже разводиться не придётся! — язвительно добавил он.

— Только попробуй, — Олив села на стол спиной к нему и нахохлилась.

Он поразглядывал её спину.

Сердце его мучительно сжалось от боли за неё.

Встав, он обогнул стол и сел на него рядом с ней, с левой стороны.

Она не повернулась к нему.

Пару минут они молчали.

Наконец, Райтэн сформулировал свою позицию и тихо её высказал:

— Я просто хочу позаботиться о тебе. — Поскольку ответа не последовало, добавил: — Я бы хотел позаботиться о тебе, даже если бы ты не была моей женой. И даже если ты захочешь со мной развестись. — Твёрдо и упрямо добавил он, сжимая челюсть на слове «развестись», отчего скорее прошипел его, чем выговорил.