В поисках солнца

6. Когда Дерек лжёт?

Дерек находился в глубоком раздрае с самим собой.

За последний год он уже смирился с отсутствием Магрэнь в его жизни. В отличие от неё, он совершенно не умел рвать связи подобного рода, и первое время тосковал о ней ужасно. Потом ему сделалось обидно, что, видимо, он не был ей так уж интересен, раз уж она так легко приняла решение об этом разрыве — а с его позиций казалось, что она и впрямь сделала это легко. Потом он написал ей, потому что скучал по ней; когда ему удалось уговорить её на переписку, обида и совсем прошла — он почувствовал, что по-прежнему дорог ей как человек, что её отношение к нему не ограничилось заинтересованностью в любовной интрижке.

Впрочем, он, трепетно поддерживая эту связь, не имел намерений пытаться сойтись с нею снова. Перед глазами его стоял пример Олив — которая и мысли не допускала о том, чтобы не последовать за Райтэном, куда бы его ни понесло. Ему остро и мучительно хотелось, чтобы и в его жизни была женщина, которая всегда будет следовать за ним; Магрэнь явно не была таковой.

Он смирился с мыслью о том, что Магрэнь, конечно, была восхитительной любовницей и интересным собеседником, но не могла стать такой женой, о которой он мечтал. И сосредоточил свои силы на том, чтобы развивать их отношения в той плоскости, где им обоим было хорошо и комфортно друг с другом — в интеллектуальных беседах.

Ему казалось, что всё здесь устроилось наилучшим образом.

И тут — как гром среди ясного неба! — новость об этой помолвке!

Дерек был ошарашен её неожиданным признанием — что это было её свободное решение. Гордость его была весьма уязвлена, и ему, в самом деле, показалось, что она предала его этим решением.

Он смирился с тем, что оказался не тем мужчиной, с которым она хочет провести свою жизнь, — смирился так же, как принял и тот факт, что она не хочет быть такой женщиной, в которой нуждался он. Это было честно и справедливо: они не подошли друг другу и не стали лгать друг другу в этом.

...но выбрать в супруги Михара!

Дереку было и горько, и обидно, и даже в какой-то степени унизительно, и ему казалось, что Рэнь как друг не должна была поступать так.

Он совершенно не мог справиться со всеми этими эмоциями, поэтому просто позволял Райтэну тащить его, куда тому вздумается — а тому вздумалось домой — и рассеянно слушал иногда его раздражённые пассажи, в которых рефреном повторялась мысль: «Куда она потеряла свои прекрасные мозги!»

Дерек был с ним полностью согласен: только непроходимая дура могла по доброй воле связаться с таким человеком, как Михар!

По приходу домой он, закрывшись в своей комнате, некоторое время мысленно бурчал на эту тему, обличая всю глупость и наивность Магрэнь.

Когда обида его, наконец, излилась в особо язвительных пассажах, и накал эмоций немного поутих, он припомнил, что Магрэнь не была ни дурой, ни наивной.

Ему хотелось продолжать злиться на неё и обвинять её во всех смертных грехах, но мозг его уже озадачился загадкой на тему: «А чего она, собственно, в самом деле?»

Нехотя, преодолевая раздражение и досаду, он стал перебирать варианты ответов, и довольно скоро пришёл к мысли о том, что, в самом деле, для Магрэнь брак такого рода был необыкновенно выгодным — можно сказать, он был для неё совершенно уникальным шансом.

Дереку ужасно хотелось продолжать обижаться и ныть, но уже не получалось, потому что он — понял.

За пониманием пришёл стыд.

Он подумал, что, верно, не имел никаких прав делать ей упрёки.

Ему стало весьма неприятно, что он выступил в сегодняшней сцене с позиции собственника, который полагал, что его бывшая любовница должна считаться с его мнением при выборе своего супруга.

«Как меня вообще могут касаться её отношения с ним! — злился он уже на самого себя. — И, почём я знаю, может, с нею он раскрывается совсем с других сторон!»

Дерек был человеком справедливым, поэтому признал, что наличие у него личного конфликта с Михаром совсем не означает, что Михар не умеет быть любезным с женщинами, что он не может быть привлекательным как супруг и что у Магрэнь, в самом деле, были какие-то реальные поводы отнестись к его предложению настороженно.

«В конце концов, он же её не в любовницы звал!» — привёл сам себе добивающий аргумент Дерек, и ему сделалось стыдно теперь и перед Михаром тоже — который в сложившейся ситуации заслужил скорее уважение, чем порицание. Учитывая разницу в социальном статусе, Михар, если уж ему так приглянулась Магрэнь, должен был предложить ей роль содержанки, а никак уж не жены; то, что он предлагал именно брак, говорило о том, что он человек, не лишённый благородства.

Дерек, конечно, не знал об истинных мотивах Михара, и поэтому исходил из допущения, что тот потому предложил Рэнь брак, что влюбился в неё.

То, что Магрэнь может зацепить за живое любого — даже такого сухаря, как Михар, — было Дереку очевидно. Конечно, странно было представлять себя Михара влюблённым, но, в конце концов, Дерек знал, что он любит дочь — соответственно, мог любить и жену.

Ему подумалось, что Магрэнь, как женщина умная, тоже, конечно, всё это просчитала и поняла — и именно поэтому предложение приняла.

Он знал, что она в первую очередь ценила в мужчинах ум, а Михар был весьма и весьма умён, так что, как казалось Дереку, было бы вполне естественно то, что он мог бы понравиться Магрэнь, если бы захотел.