В поисках солнца

9. Как любит Райтэн?

Некоторое время Райтэн в упор рассматривал Дерека, но так и не добился ответного внимания. Тогда, не в силах справиться с тревогой, он язвительно спросил:

— Ну и что опять не так в этом проклятом Ньоне? — ни капли не сомневаясь, что никакой Михар не смог бы погрузить друга в такие дебри переживаний, которые теперь ясно отражались на его лице.

Дерек вздрогнул, выходя из своих мыслей; растерянно оглянулся, обнаружил отсутствие Илмарта и Олив, удивился, осознал, что не смог скрыть свои терзания от Райтэна, смущённо покраснел от того, что заставил его волноваться, затем почувствовал облегчение от того, что может, наконец, хоть с кем-то поделиться тем, что мучительно сжимало ему сердце — тем настоящим, важным вопросом, который ломал его теперь изнутри и который не имел ни малейшего отношения к сегодняшнему вечернему обсуждению.

— Я его придумал, — тихо выразил самую суть своего внутреннего кошмара Дерек и, не достигнув понимания, пояснил: — Грэхарда.

Райтэн тревожно нахмурился, всё ещё не улавливая суть. Владыка Ньона был объективно существующим лицом; что значит — придумал?

«Он не мог придумать Грэхарда, потому что он есть на самом деле, — подумал Райтэн. — Но что тогда он мог придумать?»

После грамотно сформулированного вопроса ответ найти оказалось просто: он придумал, каков Грэхард.

Дерек чётко уловил этот момент понимания, потому что лицо Тэна отразило глубокое удивление.

Сам Райтэн не был знаком с владыкой, видел его лишь однажды, в деловой обстановке, и строил своё мнение о нём исключительно со слов друга.

— Я придумал, — с горечью повторил Дерек и чуть развернул свою мысль: — Придумал жестокого господина, который видит во мне свою вещь, которого должно бояться и от которого нужно сбежать.

Застыв, Райтэн обдумывал полученную информацию. Картина не сходилась в его голове: он знал Дерека как человека объективного и светлого, который, если и придумывает что-то о людях внутри своей головы, то скорее уж приукрашивает их и видит более благородными и великодушными, чем они есть на самом деле.

— Но зачем? — озадаченно переспросил Райтэн, пытаясь свести мысли воедино.

Дерек посмотрел на него потрясённо; затем вспомнил, что никогда не рассказывал ему всю историю — слишком больно было...

И стыдно.

И теперь, осознав, что нужно сказать всё, он замер от стыда, не зная, как открыть другу то, на какие дурные и скверные поступки он оказался способен.

Но Райтэн ждал этого ответа, глядя на него спокойно и невозмутимо; и нужно было дать ему этот ответ; и Дерек ответил, впрочем, позволив себе отвернуться, потому что ему было слишком страшно смотреть в глаза брата в этот момент:

— Я... ты знаешь о моём отношении к... — он не сумел произнести имя Эсны и не знал, как говорить о ней теперь, — к его жене. Я... Тэн, я не только сам... я и ей позволил увлечься мною... — и совсем тихо признался в самом страшном и постыдном: — И я предлагал ей сбежать со мной.

Райтэн поражённо сморгнул.

— Совсем не похоже на тебя! — с возмущением воскликнул он, словно считал, что Дерек теперь нарочно пытается сам себя оклеветать.

Но тот лишь нервно передёрнул плечами — мол, да, я оказался именно таков.

В гостиной повисла тягостная тишина. Райтэн пытался обмыслить полученное признание, Дерек снова переживал всю глубину своего падения.

— И я даже не смог взглянуть в лицо собственной подлости, — горько резюмировал свои размышления он. — И попытался оправдать себя, придумав Грэхарда таким, каким он никогда не был.

Райтэн молчал, не зная, где найти слова, способные ободрить друга. Он не считал поступок Дерека таким уж страшным — ну, пытался увести жену! но ведь не увёл же! в конце концов, она же не вещь, а самостоятельная личность, вправе сама решать, с кем хочет быть! — однако ясно понимал, что сам Дерек видит это как нечто совершенно катастрофическое, поэтому нельзя просто отмахнуться от него банальными «не стоит из-за этого переживать».

Дерек задумчиво прошёлся по гостиной и продолжил:

— Он ведь никогда не был таким, Тэн... авторитарный, резкий, да! Суровый правитель Ньона, он умел навести жуть... Но не на меня, — остановившись против камина, Дерек рассеянно пожевал губы и пустился в дальнейшие откровения, глядя на кладку: — Со мной он всегда был другим, Тэн. Живым, — губ его коснулась сентиментальная улыбка, а в голосе ощутимо послышалась тоска по потерянном другу, всё ещё дорогому, всё ещё любимому, — азартным, упрямым в своей готовности горы свернуть, мудрым в своей способности сомневаться, тревожным, ранимым... — он всё больше распалялся, и, чем дальше уходили его перечисления, тем сильнее удивлялся Райтэн, который никак не предполагал, что это старое чувство к Грэхарду всю ещё живёт в Дереке. — Даже каким-то беспомощным в своей чувствительности!.. — он тихо рассмеялся, умиляясь, потому что перед внутренним его взором вставали всё новые и новые эпизоды прошлого: тёплые, домашние, искренние. Но вдруг, дойдя до этой верхней точки воодушевления, он весь погас и убито заключил: — А я его предал.

Райтэн осторожно откашлялся, затем позволил себе вмешаться со спокойным:

— Ну, не так уж и предал.

— Я хотел соблазнить её! — резко развернулся к нему Дерек, пронзая его гневным взглядом, как будто его злила мысль, что он может быть не столь виновным, как ему кажется.