В поисках светлого неба

Глава 2

Примерно через час нашей езды, мое плечо начало ныть, а через два я больше не могла терпеть боль. Сок щипленника не только обеззараживал рану, но еще и давал обезболивающее воздействие, которое, к сожалению, не могло держаться длительное время.

Мы ехали тихой рысью, и каждый новый шаг отдавался в плече резкой колющей болью, а когда лошадь решила перепрыгнуть камень на дороге, я закусила свою нижнюю губу, чтобы не закричать. Спустя мгновение после этого, я почувствовала, как ткань повязки намокает и прилипает к коже.

« Нет, нет, пожалуйста, только не сейчас!» - Но мои мольбы не были услышаны. Рана открылась, а я, не в силах сдерживаться, тихо зашипела от боли.

Алвиз подумал, что я снова пытаюсь вырваться и сжал меня еще сильнее, вызвав у меня тихий жалобный писк.

- Эй, я же сказал, довезем тебя в целости и сох… – он прервался на полуслове, обратив внимание на свою руку и рукав моего платья, насквозь пропитанного темной кровью. Он перехватил меня другой рукой, засучил рукав и посмотрел на рану. – Да у тебя рана открылась! Ты чего раньше не сказала, ненормальная?! Еще и терпит ведь…

- Спустите меня, а то я вам рубашку в крови испачкаю.

- Ну уж нет, дорогая, теперь я тебя никуда не спущу. До деревни нам еще минут 15 ехать, лучше здесь перевязать. Орсо, двигай сюда, перевязывать будем.

- Да ладно вам, я сама… - пыталась протестовать я, но меня уже никто не слушал.

В мгновение ока появился Орсо с чистыми бинтами и какой-то странной маленькой баночкой. Через секунду рукав моего единственного платья оказался разодран до основания, а прилипшие к ране тряпки отодрали в два счета, что вызвало у меня еще один приступ шипения. Братья работали очень быстро и слаженно, словно делали это уже миллион раз. Во время всей процедуры Алвин придерживал меня и успокаивающе шептал:

- Тааак потерпи девочка. Тише, тише, сейчас все пройдет.

Через несколько минут братья закончили, Орсо убрал все обратно в свой вещевой мешок и мы поехали дальше. Теперь Алвин хоть и держал меня, но делал это максимально аккуратно, чтобы не потревожить рану.

Въехали в деревню мы уже в сумерках. Мы проехали через нее, минуя маленькие деревянные домики, и остановились перед большим трех этажным зданием, оказавшимся трактиром.  Алан спрыгнул с коня первым, снял меня с него и аккуратно поставил на землю. На мое «Спасибо» он только самодовольно  хмыкнул. Братья передали лошадей подбежавшему к ним нескладному веснушчатому подростку с копной рыжих огненных волос, торчавших во все стороны и явно не видевших расчески. Орсо покопался в карманах, вынул маленькую медную монетку и бросил ему. Тот просиял и тот час отвел присмиревших коней в стойло.

Таверна встретила нас катавасией громких криков, ругани, ярких броских цветов  и неимоверно тошнотворных запахов. Пахло немытыми мужчинами, табаком, мочой, дешевым алкоголем и жареным мясом.  Весь первый этаж трактира был заставлен дубовыми столами, за которыми сейчас восседали путешественники. Между ними ловко лавировали молодые привлекательные официантки с подносами, заставленными кружками с пенистым напитком.

Меня поразила их одежда. Вырез на их платьях был настолько глубоким, что, казалось, одно неудачное движение, и все их прелести станут достоянием общественности. Более того, девушки частенько присаживались к мужчинам на колени, «нечаянно» задевали того, или другого.

Как-то раз, мальчики в деревне рассказали нам с подругами, что за рекой некоторые девушки и женщины спят с мужчинами не из-за любви, а за деньги. Тогда я лишь отмахнулась, назвав это глупым вымыслом, но кто ж мог знать, что я увижу это своими глазами, да еще и при таких обстоятельствах.

Такая развязность смутила меня, заставив слегка покраснеть. Я потупилась в пол и старалась больше не смотреть по сторонам, а молча двигаться за широкой спиной моего спутника, когда заметила кое-что интересное. Меня привлек слабенький и нескладный звук, доносившийся из дальнего угла.

Пока Арвин и Орсо разговаривали с трактирщиком и договаривались насчет комнат, я с интересом наблюдала за развернувшейся там сценой. Там сидел молодой мужчина и всеми силами пытался извлечь из своего инструмента стройные звуки, но, сколько бы он не старался, у него не получалось. Гитара трещала и стонала под его руками, а сидевшие за столами расстроенные слушатели начали бросать в бедного недо-музыканта обглоданные кости.

- … представляете! И этому оболтусу я еще плачу каждый день по 2 серебряные монеты, а он этот ужас творит и посетителей распугивает! – Донесся до меня плаксивый и слащавый голос трактирщика, и я решила прислушаться.

- Я бы с радостью на замену кого-нить пристроил. А в деревне вот только он один бренчать и умеет, что уж тут делать, не знаю.  – Продолжал сокрушаться мужчина.

В тот момент я, неожиданно даже для себя, приняла решение. Не дав себе времени передумать, я вынырнула из-за спины Арвина и, облокотившись о барную стойку предложила:

- А можно я попробую? Не понравится – не заплатите. – И улыбнулась своей фирменной наивной улыбочкой.

У Орсо и Арвина глаза на лоб полезли, а трактирщик повеселел, закивал головой, как болванчик, и сразу же проводил меня к инструментам.

-Я скоро вернусь, не скучайте. – Шепнула я оторопевшим мужчинам и поспешила к инструментам. Музыкант нехотя отдал мне гитару и я, поудобнее  усевшись на деревянную табуретку, закинула ногу на ногу и аккуратно взяла инструмент. Слегка под настроив его, я взяла пробный аккорд.

Звуки в зале сразу же стихли, и несколько десятков пар глаз уставились прямо на меня.

- Ну что же, вам веселую  или грустную?  - Гул поднялся с новой силой, - Если вы не можете определиться, я могу сыграть сначала грустную, потом веселую, все согласны? Отлично…

Я усмехнулась. Уж что, а грустные песни дриады знают и любят. Я провела пальцами по струнам, которые тот час отозвались нежным и ласковым звуком.  Я набрала воздуха в легкие и запела.