В поисках вечности

Охота бывает разной

К тому времени, как дождь все же прекратился, путешественники были готовы выдвигаться. В основном, силами Триста, который проявлял все больше беспокойства. Что-то гнало его из этих мест, а своим инстинктам он привык доверять.

Когда, уже в дороге, Ингрид напомнила ему об обещании собрать улиток, он взвился и даже вроде зарычал (хотя, возможно, это лошадь фыркнула?). Но девушка не хотела отступать. На вопрос, что такого в этих крохах, зачем они ей так сдались, Ингрид ответила:

– Краска для волос!

– А мы что, недостаточно рыжие? – спросил раздраженно вампир.

– Дело в том, что мы только рыжие! Состав, получаемый из милоедок, может легко менять цвет! Чуть сбрызни активатором – и ты уже брюнет, блондин, или вообще – зелененький, как молодой салат! А так, если надо будет поменять колер, снова придется полдня провозиться, особенно с тобой.

– Эти милоедки водятся только здесь, или дальше по пути тоже?

– Севернее мы их уже не встретим.

– Ладно, покажи мне хоть одну, и я найду их, сколько тебе нужно.

Однако, охота на улиток не задалась. Ингрид облазила все кусты по дороге, и только когда солнце подобралось к зениту, отыскала одну-единственную, и ту совсем кроху.

– И вот это – милоедка?! – спросил Трист, с отвращением глядя на копошащегося в ладонях девушки склизского червячка.

– Ну да. Что тебя удивляет?

– Название. Что в ЭТОМ может быть милого?!

– Цветочки.

– Какие цветочки?

– Которые он ест. Посмотри, эти сиреневые цветы называются милодарцы. Милоедка питается милодарцами, поэтому так называется. Хотя учитель Рагнар рассказывал, что отец так их назвал, потому что эти улитки травмируют его чувство прекрасного.

– Мои чувства они тоже травмируют. И не только прекрасного, но осязание и обоняние – тоже!

– Разве они пахнут? – удивилась Ингрид. Девушка тут же полезла в кусты.

– Ты куда это? – удивился вампир.

– Алхимикам необходимо тонкое обоняние, и, если я лишилась его из-за простуды… – Ингрид принюхалась к сиреневым цветочкам – нет, с моим обонянием все в порядке. Но милоедка для меня совершенно не пахнет!

– Фу, как ты можешь подносить к лицу эту гадость?!

– Это не гадость, это ценный ингредиент! И вообще, если она для тебя так воняет, это открывает нам столько возможностей!

– Это каких? – подозрительно спросил Трист, выуживая девушку из кустов.

– Я тут подумала: зельями я торговать не могу, но вот ингредиентами – свободно. Очень мало охотников занимаются собирательством, а зря – самые дорогие алхимические ресурсы далеко не всегда с клыками.

– Просто ты живешь в своем алхимическом мирке и не хочешь из него выбираться! Гильдия платит охотнику за каждого уничтоженного монстра, а является ли он источником каких-то дополнительных ресурсов – вопрос второй. Прежде всего – обезопасить крестьян, которые и являются самым ценным ресурсом государства. Ну так было лет двести назад. Но не думаю, что сейчас что-то изменилось. А обрабатывать и копить ингредиенты, чтобы раз в полгода продать их проезжему купцу – это не в характере авантюристов, что составляют основу Гильдии.

– Но это не значит, что никто так не делает!

– Согласен. Можем попробовать, но на золотой дождь не надейся: мы не будем гоняться за купцами: не забывай, наш путь проходит по заброшенным землям, где и населения-то почти нет. Так что я не вижу тех грандиозных перспектив, о которых ты говоришь.

– Ну, я еще подумала – раз милоедки так сильно пахнут для тебя, то можно сделать специальное средство: пометил человека, а он даже не заметит, а ты его потом везде сможешь выследить!

– Хм, а зачем?  Если я хоть раз кого-то увижу, я смогу его выследить и так, хотя меня и оскорбляет перспектива быть ищейкой.

– Ладно, но все равно: улиток ты мне соберешь!

– Соберу… Но впредь зарекусь, пожалуй, давать такие обещания!

Вторая половина дня руками Триста (скорее, нюхом, правда) принесла Ингрид еще восемьдесят отвратительных тварей. Несмотря на это, путники умудрились проделать приличный дневной переход. Едва поставили лагерь, Ингрид кинулась готовить свои ценные ингредиенты, а вампир – ужин. И, хотя в городе он раздобыл котелок побольше, вампир все же иногда с завистью посматривал на малый алхимический котел.

***

На закате в опустевшую деревню въехал отряд рыцарей. Остановившись на центральной площади, глава отдал распоряжение – и несколько оруженосцев отправились осматривать дома.

– Деревня покинута. В спешке, но, судя по всему, надолго. Еды в домах нет, вещи не разбросаны, но большая часть имущества осталась на месте. Крестьяне при переезде обычно оставляют только голые стены, – вернувшись, отчитался старший разведчик.

– Скотины нет, но поля засеяны, – задумчиво сказал рыцарь. – Они бы не ушли, оставив урожай. Ищем.

– Не стоит, – сказал старик, выходя на площадь. – Я увел свих людей из этого гиблого места. Мы вернемся собрать урожай, а после навсегда покинем эти земли.

– Это не твои люди, Фанпайн! Эти крестьяне – подданные Императора. И когда эти плодородные земли стали гиблыми?

– Мор. – коротко ответил старик. – Почти все мои люди мертвы. Мои, храмовник! Мы поселились здесь, когда вашей Империи еще не существовало! Да, мы платили вам налоги и соблюдали ваши законы. Но где была Империя, когда монстры перекрыли нам дорогу? Мои люди умирали, а мы не могли позвать на помощь!

– Город послал охотника.

– Девчонку без опыта!

– Кстати, о девушке. Что с ней стало? Судя по всему, вам известна ее судьба?

– Об этом Храму не следует беспокоиться! – к беседе присоединился еще один старик. На его плаще было видно бляху Старшего Алхимика. – Орден сам разберется, что случилось со Старшим Алхимиком деллаЛеоне.

Рыцарь сбледнул и нервно передернул повод:

– Храм не имеет к этому отношения!

– Мы знаем, – успокоил его алхимик. – Хотя вы и некрасиво поступили с несчастным Эдье, старичок пусть и не блистал, но хотел тихо и спокойно прожить в вашей глуши оставшееся ему время. Но не суть. Речь сейчас о попытке убийства Смотрителем провинции Старшего Алхимика. Не нервничайте! – успокоил всполошившегося рыцаря алхимик. – Мы уже провели расследование: Смотритель находился под ментальным воздействием вследствие принятия запрещенного зелья. Вернуть его в нормальное состояние уже никто не сможет, так что рекомендую отправить болезного на пенсию.