В поисках вечности

…то, от чего надо удрать…

Пока Ингрид размышляла, на что они наткнулись, она услышала свист ветра в ушах: Трист думать не стал, сгреб девушку в охапку и смылся в лес на полной скорости. Но от компании им избавиться не удалось. На полянке, где они остановились, послышался тот же голос:

– А ты быстро бегаешь, братик! Но я быстрее!

Происходящее дальше Ингрид не разобрала, было похоже, что Трист играет в мячик. Только мячик охал, попискивал и, отлетая, ломал деревья. Но всегда возвращался. Долго такая игра продолжаться на могла: вампир поймал «свечку». Вернее, один из вампиров. Когда картинка замерла, на руке Триста болталась девчонка с пробитой грудью.

«Он держит ее сердце» – сообразила Ингрид.

– Братик, ты делаешь мне больно! – захныкала девочка, не дергаясь, впрочем.

– Да ну! А скажи мне, сестричка, чем это ты тут занимаешься?

– Играю с гостями, командую работниками, слежу за братиками!

– И как давно ты командуешь братиками?

– Только работниками! А братиками командует папа!

– И кто у нас папа?

– Я! – надтреснутый голос в балахоне не произвели на Ингрид никакого впечатления, но вот почти готовое плетение…

Учитель Рагнар не раз ей говорил: «красоваться будешь на балу, если сражаешься – просто действуй». Если бы этот старик сначала отпустил плетение, а потом уже заговорил... Ну да, говорить, наверное, ему было бы уже не с кем, а он, видать, так соскучился по новым собеседникам… Но «разрез» в исполнении алхимика режет не только плоть, но и сложные плетения. Как и в этот раз. Ингрид инстинктивно дернула пальцем, и верхняя половина туловища старика сползла с нижней. Со всеми эффектами, разумеется. Девочка-вампир рассыпалась в пепел. Трист тяжело вздохнул:

– Ну и зачем ты его грохнула? Я его еще не…

Ингрид напарника не слушала, ее выворачивало наизнанку в кустах.

– Ты что, раньше не убивала разумных? – удивленно спросил Трист, когда девушка вылезла и прополоскала рот из фляги.

– Только вампиров, и тех… Они, скорее, об меня самоубивались. Один укус – и здравствуй, пепел. Это как-то гигиеничнее…

– Ну и зачем ты тогда так…

– На инстинктах. Слушай, ты разве не заметил, чем он по нам жахнуть собирался?

– Нет, – удивленно ответил вампир, – вообще ничего не почувствовал. Мне кажется, он вообще к магии не обращался. Учти, терабостес крайне чувствительны к любым магическим проявлениям, и особенно к некромантии.

– А ты учти, что любого алхимика с самого начала натаскивают на чувствительность к опасным плетениям. И этот старик был готов таким нас приголубить! У меня волосы дыбом встали!

– И чем это нам грозило?

– Да не знаю! Просто поняла: промедлю, и все – конец! – -Ингрид трясло. – К тому же: как он здесь так быстро оказался? Он же обычный человек!

– Я бы некроманта человеком не называл. Ладно, чего теперь гадать. Надо ловить.

– Кого?

– Ну, все контрактные «братики», которыми этот «папа» командовал, уже пепел, но куча зомби в той деревне только что получила свободу.

– Лошади!

– Когда мы убегали, нежить еще находилась под контролем, так что, есть надежда, что им удалось сбежать, твои настоечки очень сильно повысили сообразительность. А пинка я им дал.

– Когда только успел, ты же еле от девчонки отбивался.

– Если бы я хотел ее просто убить, я бы так и сделал, сразу. Я допросить ее хотел! В интимной обстановке, без дохлых дуэний. Девчонка, для птенца конечно, была очень сильна, но против высшего не тянула.

– Думаешь, она бы правду рассказала?

– Сила мозгов не прибавляет. Вряд ли некромант занимался повышением ее интеллекта. Что ждать от обращенной деревенской дурочки?

– Зачем вообще такую обращать? Мне кажется, с мозгами у нее совсем «не того» было.

– Некроманты обычно руководствуются своим вкусом при выборе мертвых «подружек». У этого, видать, вот такие предпочтения. Кроме того, безобидный вид может ввести в заблуждение. Большинство людей от детей не ждут больше, чем шалости. Кто может случайно забрести в эту деревню? Только охотник на монстров, а эта братия вполне способна наделать шума. Пускай всех мертвецов не завалит, но сбежать и доложить может вполне. А так: выходит навстречу милая девочка. Пустая деревня – это подозрительно, конечно, но ребенок, да при солнечном свете, бдительность притупляет.

– К нам она сразу с компанией вышла.

– Ну, как я в ней вампира почуял, так и она во мне, какой смысл маскироваться? А может, это «папа» такой приказ отдал. Хотя впервые вижу, чтобы некроманты заключали контракты с вампирами, да еще несколько разом. Теперь и не узнаем, это у них такая мода пошла, или нам встретился оригинал-одиночка. Ты отвернись пока, я труп обыщу, и двинем на зачистку, а то зомби разбредутся по лесу, ищи их потом. Или, хуже, двинут в соседнюю деревню, если у кого память частично сохранилась.

– Ты удивительно сердобольный для вампира.

– Причем тут мое большое сердце? Мне на крестьян окрестных плевать в общем. Но если эта пакость устроит бедлам, сюда понаедут разные любопытствующие личности, разбираться начнут. Оно нам надо? Так что сами справимся. Даже больше: я справлюсь. А ты пока дом некроманта обыщешь, может, поймем, что они тут делали.

– А мы знаем, где его дом?

– Думаю, это будет единственный жилой дом в деревне. Уж больно нагло они тут действовали, так что не думаю, что в землянке ютились. Готова? – Ингрид кивнула, вампир подхватил ее на руки, и по своим следам побежал к покинутой ранее деревне.

***

Лошади не сбежали. Они оказались в запертой конюшне, вокруг которой толпилась нежить всех возрастов. Судя по всему, на кормежку сбежались все «работники». Судя по кровавым перьям, сначала они отвлеклись на домашнюю птицу, но на всех не хватило, и в селе из живых остались только лошадки. Хотя конюшня была построена основательно, ее двери уже едва выдерживали натиск обезумевшей от чующих живую плоть мертвецов.