В поиске дна печали

Глава 22

Я проснулась от тёплого, чуть неровного дыхания у себя на шее.

Сначала подумала, что это всё ещё сон — слишком мягкая подушка, слишком уютное тепло вокруг, слишком тихо. Но когда я повернулась, и первое, что увидела — его лицо, прижатое к моей коже, тени от ресниц на щеке, — я поняла: всё было по-настоящему.

Гарри спал, обняв меня за талию, его пальцы чуть шевелились, будто даже во сне он не хотел отпускать.

Я лежала так несколько минут, почти не дыша. Чтобы не спугнуть это утро. Это чувство. Это спокойствие, которого я не знала так давно.

Никто нас не торопил. Не было дел, не было обязанностей. Только он. И я. И лёгкий ветер с озера за окном, который едва колыхал занавески.

Я чуть шевельнулась — и он тут же открыл глаза. Медленно, лениво. Улыбнулся, и эта улыбка потянулась прямо к сердцу.

— Доброе утро, — прошептала я, проводя пальцем по его щеке.

— Доброе… Оно никогда не было таким добрым, — ответил он и легко поцеловал меня в лоб.

Мы не спешили вставать. Он переплетал пальцы с моими, я смеялась, когда он щекотал мне плечо. В какой-то момент он просто прижал меня к себе крепче и прошептал:

— Если это сон — я не хочу просыпаться.

— Это не сон, Гарри, — ответила я. — Это реальность. Наша.

Он вздохнул. Глубоко, спокойно.

— Значит, мне впервые повезло с реальностью, — произнёс он, глядя прямо в мои глаза.

Мы выбрались из постели только потому, что голод оказался сильнее лени. Уютное утро в загородном доме, укрытом лесом, словно существовало вне времени. Лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные шторы, а деревянный пол приятно холодил босые ступни.

На кухне пахло свежим хлебом и чем-то тёплым, почти родным. Гарри заправил футболку, закатал рукава, подмигнул мне и уверенно заявил:

— Сегодня я — твой личный шеф. Пристегнись, мисс Фостер, будет вкусно.

— Даже звучит многообещающе, — усмехнулась я, опускаясь на высокий табурет у кухонного острова. — Буду критиковать строго, предупреждаю.

Он ловко разбивал яйца в миску, добавлял зелень, что-то тихо напевая себе под нос. В этом было что-то невероятно интимное — видеть Гарри вот таким: босиком, в домашней майке, с растрёпанными волосами, с легкой щетиной на подбородке. Без костюма, без давления, без ролей. Только он. Настоящий.

Я не отводила взгляда, наслаждаясь его движениями. Он двигался спокойно, уверенно, с каким-то природным изяществом. Когда он взял сковороду и начал готовить омлет, я подумала, что если бы жизнь умела дышать, то сейчас она дышала бы в унисон с нашими мыслями.

— Ещё немного, и ты бросишь офис ради моей домашней кухни, — усмехнулся он, поворачиваясь ко мне с лопаткой в руке.

— Опасное заявление. — Я откусила первый кусочек и театрально закатила глаза. — Вкусно. Придётся пересмотреть своё отношение к карьерному росту.

Он сел напротив. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, пока в кухне тикали часы.

— А знаешь… — начал он, водя пальцем по краю своей кружки. — Я тут подумал.

— Ммм? — отозвалась я, потягивая апельсиновый сок, чувствуя, как тело наполняется уютом.

— Что, если мы сегодня съездим в парк аттракционов? С Томасом.

Я замерла на миг. Внутри будто что-то мягко сжалось — от нежности, от неожиданности. Гарри, парк, Томас… Это звучало как будто из чужой, идеальной жизни. Слишком просто. Слишком… правильно.

— Серьёзно? — Я приподняла бровь, стараясь скрыть невольную улыбку. — Ты готов слушать визги на американских горках и стоять в очереди за сахарной ватой?

— Ради вас — хоть в лабиринт страха, — усмехнулся он, наклоняясь ко мне. — Я вообще планирую стратегически завоевать уважение Томаса. Думаю, попкорн с карамелью — хороший способ.

— Томас встанет в очередь за тобой, если ты купишь ему тот огромный разноцветный леденец, — рассмеялась я. — Ну, и не проиграешь ему в аэрохоккей.

— Всё записал, — кивнул он серьёзно. — Будет сделано, капитан.

Он подал мне тарелку, и мы завтракали вместе, будто делали это сотни раз. Болтали ни о чём — о еде, о погоде, о каких-то глупостях. Но именно это ощущалось как самое настоящее счастье. Не дорогие подарки и сюрпризы, а именно это: как он незаметно подкладывает мне лишний тост, как поднимает взгляд от чашки кофе, когда думает, что я не вижу.

После последнего глотка я откинулась на спинку стула, выдохнула и сказала:

— Я позвоню Камилле. Скажу, что мы заедем. Томас сойдёт с ума от счастья.

— Как и я, — тихо ответил Гарри.

В этих трёх словах было больше смысла, чем можно было уместить в целую речь. Я почувствовала, как моё сердце отзывается — мягко, но сильно. Он не просто говорил. Он проживал это чувство рядом со мной.

Мы не спешили. Я убрала со стола, Гарри настоял, чтобы всё вымыл сам, и даже с каким-то особым азартом натянул резиновые перчатки, шутя, что "это и есть настоящая взрослая жизнь". Я не спорила — просто наблюдала, украв этот момент в копилку воспоминаний.