В поиске дна печали

Глава 28

Оставшись одна в своём кабинете, я погрузилась в рутину, стараясь не заглядывать каждые десять минут в телефон. Гарри, как и обещал, уехал встречаться с моим отцом. Но от этого мне не становилось легче — наоборот, внутри росло беспокойство, перемешанное с любопытством и странным страхом.

Сообщение от него пришло около трёх часов дня:

"Уехал по делам. Вернусь поздно."

Без уточнений. Без лишних слов.

И именно это меня задело.

Не потому, что он не обязан мне отчитываться — нет. А потому, что у нас с ним всё ещё оставалась тема, о которой я не решилась рассказать. О том, что отец… предлагал мне возглавить компанию. И, как ни странно, мне казалось, что Гарри почувствует, что я что-то скрываю.

Рабочие часы тянулись вязко. Бумаги, звонки, электронные письма — всё сливалось в бесконечный поток дел, но мысли возвращались к одному и тому же: что он там сейчас говорит моему отцу? Как смотрит на него? И… что отец отвечает?

В этот момент зазвонил телефон.

Имя на экране заставило меня напрячься. Камилла.

— Да, Камилла? — я взяла трубку, откладывая ручку в сторону.

— Адалина, дорогая… — её голос был непривычно тихим. — Я звоню сказать… дело закрыли.

— Что? — я даже не сразу поняла, о чём она.

— То самое… — Камилла сделала паузу, как будто подбирала слова. — По Ричарду. Человека, который его убил, посадили.

— Посадили? — я всё ещё не могла соединить эти слова в логическую цепочку. — Но ведь… даже суда не было?

— Да, именно. — В её голосе мелькнула та же настороженность, что теперь поселилась и во мне. — Они… как-то быстро всё оформили. Сказали, что он признался. Но… не нашли тех, кто его нанял.

Я закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Всё это казалось слишком… гладким. Слишком простым. И уж точно слишком быстрым.

— Понятно… — выдавила я. — Спасибо, что сказала.

Мы попрощались, но трубку я держала в руке ещё долго, чувствуя, как внутри поднимается что-то острое и неприятное. С одной стороны — облегчение: убийца Ричарда больше не на свободе. С другой — тревога: кто-то явно не хотел, чтобы копали глубже.

И самое страшное — у меня было смутное ощущение, что это как-то связано с сегодняшним визитом Гарри к моему отцу.

День медленно клонился к вечеру. Часы на стене будто нарочно шли тише, а за окном небо постепенно становилось мягче, растекаясь золотистыми оттенками заката. Я уже почти успокоилась после разговора с Камиллой, когда телефон снова завибрировал.

Сообщение: «Адалин, прости, но я не смогу забрать Томаса из садика. Срочно задержали на работе. Сможешь сама?»

Я вздохнула, чувствуя, как усталость дня легла на плечи. Конечно, смогу. Для меня это даже было не в тягость — наоборот, я любила эти моменты, когда он, завидев меня, бросался навстречу с сияющими глазами и обнимал так крепко, словно мы не виделись годами.

Закрыв ноутбук, я быстро собрала бумаги в стопку, перекинула сумку на плечо и вышла из офиса. В коридоре царила вечерняя тишина, нарушаемая лишь редким звоном лифта.

Дорога до садика прошла в каком-то уютном полусонном состоянии. Город уже начинал зажигать огни, а в воздухе чувствовался тот самый запах, который бывает только в конце рабочего дня — смесь пыли, свежего хлеба из пекарни за углом и чего-то тёплого, домашнего.

Когда я вошла в группу, Томас заметил меня первым.

— Мама! — он сорвался с места, и я едва успела присесть, чтобы поймать этот маленький ураган. — А я ждал-ждал, думал, что придёт Камилла, а пришла ты!

— Ну, видишь, тебе повезло, — я поцеловала его в макушку. — Сегодня мы едем домой вдвоём.

Он гордо взял меня за руку, и мы вместе вышли на улицу. Вечер был тихим, прохладным, с лёгким ароматом осенних листьев, которые уже начали ложиться на тротуары. Лампочки на фонарях только-только загорались, отбрасывая на асфальт мягкий, янтарный свет.

Томас шёл вприпрыжку, свободной рукой помахивая своей любимой машинкой, и что-то увлечённо рассказывал: про то, как они с другом строили «самую настоящую крепость» из кубиков, про то, что воспитательница читала сказку, и про то, как он сегодня смог забраться на самый верх игровой горки, хотя раньше боялся.

Я кивала, поддакивала, улыбалась — и в то же время чувствовала, как внутри скапливается странная, тяжёлая смесь эмоций. Радость от того, что могу быть здесь, рядом с ним. Беспокойство из-за молчания Гарри. И непрекращающаяся мысль о том, как быстро и странно закрыли дело Ричарда.

Мы дошли до машины, и я помогла Томасу пристегнуться. В салоне было тихо, только шуршание пакета с печеньем, которое он успел выпросить у меня по дороге.

— Мам, а мы сегодня будем смотреть мультики перед сном? — спросил он, закидывая ноги на сиденье.

— Будем, — кивнула я, поворачивая ключ зажигания. — Но только один.

Он довольно заулыбался, а я, глядя на него в зеркале заднего вида, поймала себя на том, что ради этой улыбки готова выдержать всё — даже шторм, который, чувствую, надвигается.

Дорога домой прошла почти в тишине. Томас, довольный печеньем и предвкушением мультика, тихонько напевал себе что-то под нос, а я ловила каждый его звук, как будто боялась пропустить что-то важное.