В поиске дна печали

Глава 31

Машина остановилась у парадных ступеней. Двор был безупречно ухожен: ровный газон, идеально подстриженные кусты, каменные фигуры, будто высмеявшие мою нервозность своей холодной невозмутимостью. Всё вокруг дышало тем самым порядком, из-за которого я всегда чувствовала себя здесь чужой.

Гарри вышел первым, открыл мне дверцу. Я задержалась на секунду, прежде чем поставить ногу на белый камень лестницы. Казалось, что каждая трещина в этих плитах помнит, как я в детстве спотыкалась, бегая сюда со школьным рюкзаком. Теперь же я поднималась наверх, неся на плечах не прошлое, а будущее — своё и Томаса.

Дверь открыл дворецкий. Его взгляд скользнул по мне — холодный, бесстрастный, как всегда. Он слегка поклонился:

— Господин Фостер ждёт вас в кабинете.

Я кивнула и вошла. Воздух внутри пах деревом и дорогим табаком. Дом не изменился: всё та же тяжесть мрамора, золочёные рамы, фотографии на стенах — но ни одной, где я была бы старше двенадцати. Будто моя жизнь для этой семьи остановилась в тот день, когда меня вышвырнули.

Кабинет отца встретил меня тишиной. Он сидел за массивным столом, как всегда прямой, в безупречном костюме. Его глаза — холодные, серые, стальные — поднялись на меня. Взгляд, от которого в детстве хотелось спрятаться за диван.

— Адалина, — произнёс он ровно, без эмоций. — Ты пришла.

Я сжала пальцы, сделала шаг вперёд.

— Я не просто пришла. Я готова.

В его лице не дрогнул ни один мускул.

— Готова к чему?

— Взять на себя то, что вы всё это время пытались от меня отнять, — сказала я. Голос чуть дрожал, но я не позволила ему сорваться. — Я согласна стать главой X.Foster.

Тишина повисла в воздухе, такая тяжёлая, что я слышала собственное сердцебиение. Отец медленно снял очки, положил их на стол и посмотрел прямо на меня.

— Ты уверена? — в его голосе было не сомнение, а проверка, будто он ещё раз хотел убедиться, что я не сломаюсь под весом собственных слов.

— Уверена, — ответила я. — Уверена сильнее, чем когда-либо.

Он чуть откинулся в кресле, сжал руки в замок.

— Хорошо. Документы готовы. Ты подпишешь их сегодня.

Гарри, стоявший рядом, молчал, но я чувствовала его присутствие как невидимую опору.

Отец развернул к себе папку. Бумаги — белые, безупречно ровные, как и всё в этом доме. Он подвигнул их ко мне. Ручка блеснула в его пальцах.

— Подпиши, — сказал он. — И помни: с этого дня ты отвечаешь не только за себя.

Я взяла ручку. На секунду дыхание сбилось — словно чернила в ней были тяжелее свинца. И всё же я вывела своё имя: «Адалина Вайолет Фостер».

Подпись была чёткой. Настоящей. Моей.

Когда я отодвинула ручку, сердце билось так громко, что казалось, его услышат все.

Я подняла глаза и встретила взгляд отца. На его лице не было ни гордости, ни радости — только холодное принятие. Но для меня это уже было достаточно.

Сегодня я переступила ту черту, за которую он никогда не верил, что я осмелюсь выйти.

Я ещё держала ручку в пальцах, когда отец медленно отодвинул документы в сторону. Его взгляд был пристальным, тяжёлым, как будто он пытался проникнуть в самую глубину моей души.

— Адалина, — начал он. — Ты должна понимать, что этот шаг — не игра. Это не просто подпись на бумаге. Это ответственность. Не уверен, что ты до конца осознаёшь, на что идёшь.

Я встретила его глаза. В них было слишком много льда и слишком мало тепла, чтобы эти слова звучали заботой. Они были проверкой. Условием. Напоминанием, что он по-прежнему считает меня слабой.

— Я понимаю, — сказала я ровно. — И именно поэтому подписала.

Он нахмурился.

— Тебя слишком долго не было рядом с семьёй. Ты не знаешь всех правил, не понимаешь…

— Я знаю главное, — перебила я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Что теперь это моя компания. И я не собираюсь играть по чужим правилам.

На мгновение между нами повисла тишина. Я видела, как он хочет продолжить спор, но слова застряли. Может, потому что он впервые понял: я не отступлю.

— Разговор окончен, — сказала я и встала.

Гарри шагнул ближе, будто защищая, и лёгким кивком попрощался с отцом. Мы вышли из кабинета, потом из особняка, и только когда за спиной закрылись тяжёлые двери, я позволила себе выдохнуть.

На крыльце было светлее и свободнее. Утреннее солнце касалось кожи, и воздух казался другим — живым.

Гарри усмехнулся, глядя на меня:

— Соперники?

— Ты теперь — глава X.Foster, я — глава X.Styles, — он чуть склонил голову, будто придавая этой мысли вес. — И, если верить рынку, наши компании часто бьются за одни и те же контракты.

Я усмехнулась, но внутри дрогнуло что-то новое: раньше я чувствовала себя маленькой фигуркой на шахматной доске, а теперь впервые ощутила, что тоже могу ходить.

— Ошибаешься, — ответила я спокойно. — Мы не соперники. Мы начнём сотрудничать.