В поиске дна печали

Глава 40

Я усмехнулась, потёрла виски.

— Серьёзно? Ты это говоришь, пока я сижу заваленная отчётами по уши?

— Именно поэтому, — спокойно ответил он. — Ты могла сбежать, спрятаться, сделать вид, что ничего не происходит. Но сидишь там и разбираешься. Для меня это и есть сила.

Я на секунду замолчала. Голос его звучал так уверенно, что внутри что-то сжалось… и отпустило.

— Спасибо, — выдохнула я, глядя на стол. — Но, знаешь, я всё равно скучаю по твоему ворчливому лицу.

Он рассмеялся.

— Ворчливое лицо? Вот уж комплимент на миллион.

— Зато честный, — парировала я. — С тобой хотя бы не скучно.

Он снова засмеялся, но через мгновение его голос стал серьёзнее:

— Лина… будь осторожна. Не все хотят, чтобы Foster поднялась снова.

Я нахмурилась.

— Это ты о чём?

— Потом расскажу, — коротко сказал он. — Сейчас не по телефону.

Я прикусила губу, но спорить не стала.

— Ладно. Но знай: если я хоть что-то почувствую — первым позвоню тебе.

— Вот это уже правильный подход, — мягко сказал он. — Держись там, босс.

Я улыбнулась, глядя на потухший экран телефона, и только тогда поняла, как сильно не хватало его голоса. Тишина в кабинете снова сомкнулась вокруг, густая, вязкая, почти осязаемая.

День тянулся, будто кто-то нарочно растянул время между звонками и решениями, оставив меня наедине с цифрами, бумагами и собственными мыслями.

Первое совещание началось сразу после того, как я успела подписать пару документов. В переговорной пахло кофе, свежей бумагой и лёгким напряжением. Маркетинг уже спорил — громко, с жестами, с перебиванием, будто от их скорости зависело всё будущее компании.

— Нам нужен новый подход, — сказала я, глядя на цифры в отчёте. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Если кампания не работает, меняйте её. Не вижу смысла тратить бюджет на то, что не приносит результат.

Половина команды закивала, вторая — переглянулась. В этих взглядах читалось всё: «посмотрим, сколько продержится эта новая глава».

И я, конечно, это видела. Просто не подала виду.

Через полчаса я уже сидела с юристами.

Они принесли стопку договоров — плотных, пахнущих типографией. Каждая страница была как мини-головоломка: сложные формулировки, подпункты, сноски.

— Этот контракт нужно подписать сегодня, — сказала юрист с очками на кончике носа, аккуратно разложив папки веером. — Иначе потеряем клиента.

Я пролистала документы, сделала пару пометок и подняла взгляд:

— Согласуйте формулировку, уберите лишние пункты. Тогда подпишу.

Следом — отдел исследований. Умные, сосредоточенные лица, схемы, формулы на экране, графики, от которых у любого начался бы лёгкий мигрень.

— Если выделите бюджет, — уверенно произнесла руководительница отдела, — мы запустим тестовую линию за полгода.

Я кивнула, чувствуя, как голова гудит от цифр и терминов.

— Хорошо. Составьте поэтапный план и принесите к концу недели.

Каждое совещание заканчивалось новой стопкой бумаг. Я возвращалась в кабинет — и там уже ждали новые. Подписать, проверить, внести правки, принять решения. Механизм, из которого нельзя выпасть.

Часы показывали три дня. Потом пять.

Обед прошёл мимо — тост, который Эллисон заботливо оставила утром, так и лежал на краю стола, став символом несбывшегося отдыха.

К вечеру здание постепенно вымерло. Коридоры стихли, лифты звенели всё реже, свет в окнах гас один за другим. А я всё ещё сидела. Свет лампы казался слишком ярким, а бумаги — ослепительно белыми. На столе лежали три огромные папки, и каждая, казалось, шептала: «прочти меня первой».

Вот оно — настоящее испытание, подумала я, снимая очки и потирая переносицу. Завтра этих бумаг станет ещё больше. Если уйду сейчас, утону. Телефон на столе завибрировал, я машинально глянула на экран. Гарри.

— Ты ещё там? — его голос был низкий, но мягкий.

— А где мне быть? — я посмотрела на заваленный стол. — Тут работы на неделю, если не на две.

— Отлично, — усмехнулся он. — Тогда собирайся. Я возле компании. Поужинаем.

— Гарри… — я обвела взглядом стол, — у меня здесь всё горит.

— Лина, — перебил он спокойно, — бумаги не убегут. А ты — человек. Выйди. Я жду.

Я долго смотрела на стеклянные окна, за которыми уже давно стемнело. Город снизу светился тысячами огней, а я вдруг поняла, что не ела с самого утра.

— Ладно, — выдохнула я. — Только потому, что ты уже здесь.

— Знал, что уговорю, — в голосе его проскользнула усмешка. — Жду у входа.

Я встала, сложила документы в аккуратные стопки, выключила настольную лампу. Кабинет сразу погрузился в полумрак, и только свет из большого окна прорезал темноту. За стеклом тянулся Лос-Анджелес — вечерний, живой, шумный. Вдалеке мерцали огни рекламных вывесок, машины ползли нескончаемыми лентами по хайвею, а над крышами низко висел тёплый закатный свет.