В поиске дна печали

Глава 45

Он кивнул, ничего не ответив. И от этого молчания стало только нервнее. Было бы проще, если бы он закатил глаза, бросил какую-нибудь колкость, хлопнул дверью и уехал. С этим я умею иметь дело. А вот со спокойным Гарри, который просто принимает мой ультиматум и остаётся — гораздо сложнее.

Я расстегнула ремень, взяла сумку и выбралась из машины. Холодный воздух ударил в лицо, мелкий дождь сразу прилип к коже. Я подняла воротник, поправила волосы, вдохнула глубже, чем было нужно, и пошла к саду по знакомой дорожке. Асфальт блестел, где-то дальше по улице сигналили машины, а у меня в голове было только одно: собраться. На эти пять минут — хотя бы на них — перестать быть женщиной, у которой под кожей кипит ревность, и снова стать матерью, которая приходит за сыном.

У входа в садик привычный запах: влажные куртки, дешёвый порошок, немного манной каши, живущий здесь по умолчанию. Я отметилась у дежурной на входе, скользнула по коридору к группе. Детские голоса звучали гулко, как эхо в аквариуме. Перед дверью я на секунду остановилась, поправила ремешок сумки и изобразила лицо человека, у которого всё нормально. Нормально, Карл.

Открыла дверь.

— Томас, к тебе мама пришла! — окликнула меня воспитательница, мисс Лорен, с привычной усталой улыбкой.

Он поднял голову от стола, где ковырялся в коробке с машинками. Лицо сразу вспыхнуло, глаза — две огромные тёмные кнопки.

— Маам! — он сорвался с места и побежал ко мне, чуть не запнувшись о коврик у входа. Я присела, подхватила его, вдохнула запах — тёплый, немного потный, с ноткой пластилина и яблочного сока. Всё, что до этого вертелось в голове, на секунду отступило.

— Как дела, зайчик? — спросила я, целуя его в макушку.

— Мы сегодня рисовали динозавров! — начал он на одном дыхании. — И Мишка сказал, что мой похож на огурец, но мисс Лорен сказала, что у меня самый сильный динозавр, потому что он зелёный. А ещё…

Я кивала, слушала поток слов, одновременно помогая ему натянуть куртку и запихнуть ноги в ботинки. Этот ритуал всегда чуть успокаивал. Здесь всё понятно: застегнуть молнию, поправить шапку, найти его любимые перчатки с машинками. Никаких Хлой, никаких советов директоров, никаких странных разговоров в машине. Только я и ребёнок, который искренне уверен, что зелёный динозавр-с-огурцом — вершина карьеры художника.

— А Гарри где? — спросил Томас между делом, так просто, будто говорилось само собой. — Он сегодня с нами пойдёт?

Сердце дернулось, будто кто-то дёрнул внутренний провод. Конечно. Он обожает Гарри. Пара совместных ужинов, пару раз тот забирал нас с Камиллой из парка, один «секретный» поход за мороженым — и всё, человек прописан в его мире на правах любимого персонажа.

— Гарри… — я на секунду запнулась, поправляя шарф у него на шее, чтобы выиграть долю секунды. — Он ждёт на улице. В машине.

— Правда?! — глаза Томаса загорелись ещё ярче. — Можно я ему покажу динозавра?

Я посмотрела на рисунок, который он уже вцепился из папки и теперь прижимал к груди. Кривой зелёный хвост, огромные зубы, ноги-палочки. Страшно далёкий от понятия «идеальный момент» объект, но в его голове это был шедевр, и он хотел поделиться им именно с Гарри.

— Можно, — сказала я. Слова дались не сразу. — Только сначала скажем «до свидания» мисс Лорен.

Мы распрощались с воспитательницей, я выслушала дежурное: «Он сегодня был молодец, только подрался за красный карандаш» — и вывела Томаса в коридор. Он подпрыгивал на ходу, держа меня за руку и одновременно маша листком с динозавром, так что тот грозился в любую секунду улететь под чьи-нибудь ботинки.

Когда мы вышли на улицу, дождь немного усилился. Томас щурился, выглядывая машины.

— Вон! — радостно воскликнул он, заметив знакомый силуэт. — Мам, смотри, это же машина Гарри!

Конечно, он сразу её узнает. Чёрный седан, который один раз позволили потрогать «настоящий руль», в детской памяти автоматически становится сказочным кораблём.

Гарри уже вышел из салона и обошёл машину, когда мы к нему подошли. Он опустился на корточки, чтобы быть на уровне Томаса, и я поймала себя на том, что замираю, наблюдая за этим движением. Никакого пафоса генерального, никакой холодной уверенности — просто мужчина, который становится ниже ростом, чтобы ребёнку не пришлось задирать голову.

— Привет, чемпион, — сказал он, и голос стал мягче, теплее, чем минуту назад в машине. — Как твой день?

— Смотри! — вместо ответа Томас сунул ему под нос лист с динозавром. — Это динозавр. Он зелёный, потому что сильный.

Гарри взял лист аккуратно, как будто ему вручили откопанный в пустыне артефакт. На секунду задумчиво посмотрел.

— Очень впечатляющий динозавр, — серьёзно сказал он. — Я бы не хотел встретиться с ним вечером в тёмном коридоре.

Томас захихикал, прижался к его колену, как будто так было всегда. Как будто не было тех лет, когда рядом с ним никого не было — ни отцовских рук, ни мужского голоса, только я, вечная на подхвате, с усталой спиной и вечным страхом не справиться. Меня кольнуло где-то под ребром — не от ревности даже, а от чувства предательства по отношению к памяти. К человеку, который умер, так и не подержав собственного сына. К Ричарду. К себе пятилетней давности, беременной на седьмом месяце и клявшейся, что после его измены больше никого так близко не подпустит.