В поиске дна печали

Глава 46

Лифт, как всегда, не работал, поэтому мы поднимались пешком. Том бежал впереди, стуча ботинками по ступеням и подпрыгивая на каждом пролёте. Я поднималась медленнее, чувствуя, как внутри всё сильнее напрягается невидимая пружина: там, за дверью, будет Камилла. Её прищур, её «ну здравствуй», её умение без слов считать по лицу, кто и сколько драмы принёс в дом.

На нашей площадке пахло чем-то жареным и стиральным порошком. Наш коврик у двери был немного сбит в сторону — значит, Камилла уже приходила в коридор, выглядывала. Я почему-то мгновенно почувствовала себя подростком, который привёл домой кого-то, о ком «мама точно не одобрит». Хотя формально ни она мне мать, ни ему мальчик.

Я достала ключи, нащупала нужный. На секунду остановилась.

— Если она сейчас посчитает нужным сказать что-то… резкое, — предупредила я, не глядя на него, — не воспринимай как личное. Она так защищает меня. И Томаса.

— Я умею выдерживать чужую защиту, — спокойно ответил он. — Свою я уже просрал, как ты заметила.

Я чуть дёрнула уголком губ, это прозвучало честно. Повернула ключ.

Дверь открылась почти сразу, будто кто-то стоял за ней и ждал. Так и было: Камилла. В фартуке, с полотенцем в руках, с тем самым взглядом — внимательным, тёплым и при этом таким, что хочется проверить, не рентген ли это.

— Вы вовремя, — сказала она, сначала посмотрев на Томаса. — Ужин почти готов.

Потом её взгляд перевёлся на Гарри.

— А вот гость — неожиданность.

Никаких поцелуев в щёку, никаких «здравствуйте» с растянутой улыбкой. Просто констатация факта: человек в дверях. Я почувствовала, как Гарри чуть напрягся рядом, но он выдержал её взгляд.

— Добрый вечер, Камилла, — ровно сказал он. — Не хотел навязываться. Просто подвёз Лину и Томаса.

— И динозавра, — вставил Том, протискиваясь мимо нас в коридор. — Я подарил Гарри Томазавра, он теперь его охраняет от глупостей.

Камилла подняла бровь. На секунду её глаза смягчились — ребёнок, как всегда, ломал лёд лучше любых дипломатий.

— От глупостей? — переспросила она, переведя взгляд на Гарри. — Полезная охрана. Надеюсь, справится.

— Надеюсь тоже, — с лёгкой самоиронией ответил он.

Воздух в коридоре был плотный, насыщенный запахом еды и невысказанных вопросов. Я стянула с себя пальто, сняла Томасу шапку, повесила всё на привычные крючки.

— Мы ненадолго, — сказала я, больше для Камиллы, чем для него. — Гарри просто…

— Просто хотел убедиться, что вы дома, — спокойно подхватил он.

Камилла чуть кивнула, принимая объяснение, не задавая лишних вопросов при ребёнке.

— Заходите уже, — сказала она, отступая в сторону. — В коридоре сквозит, а у нас котлеты остывают.

То ли приглашение, то ли испытательный срок на один ужин. И пока мы втроём заходили в квартиру — я, ребёнок с динозавром и мужчина, которого я пыталась вычеркнуть из своей жизни, — я отчётливо понимала: эти «пять минут», которые я ему отмеряла, уже давно растянулись на месяцы. И обратно в ноль они явно не собирались.

Кухня встретила нас привычным теплом и запахом масла. Шипела сковорода, на столе уже стояли тарелки, хлеб в миске, огурцы в стеклянной миске, компот в кувшине. Всё как обычно — только лишняя тарелка выдавала, что сегодня «обычно» слегка расширилось.

— Руки, — напомнила Камилла, даже не оборачиваясь. Это было не к Гарри, понятно.

— Я помню, — вздохнул Томас и шлёпнул в сторону ванной, по дороге едва не сбив стул.

Я машинально поправила его футболку, пока он протискивался мимо, и только потом заметила, что Гарри всё ещё стоит в дверях кухни, как человек, который привык к залам с панорамными окнами, а не к восьми квадратам и столу, упирающемуся в подоконник.

— Снимай пиджак, — бросила Камилла через плечо, помешивая на сковороде. — Здесь жарко, как в аду, а я за чужие обмороки не отвечаю.

Интонация — сухая, фраза — почти шутка. Почти.

Гарри, к его чести, не стал играть в «я ненадолго, я постою». Спокойно снял пальто, пиджак, остался в рубашке, аккуратно повесил всё на спинку стула, который я уже мысленно ему отвела. В другой реальности, может быть, мне бы показалось это естественным. В этой — каждый его жест ощущался как вторжение. Слишком правильный, слишком уверенный, слишком… свой.

— Помочь чем-то? — спросил он тихо.

Камилла мельком взглянула на него, оценивающе.

— Можешь налить воды, — кивнула на кувшин.

Я едва заметно скривила губы. Это было по-камилловски: не оттолкнуть, но и не бросаться гостеприимством на шею.

Томас вернулся, громко, с плеском: значит, руки таки помыл. Запрыгнул на свой стул, который ему ещё был чуть великоват, и тут же протянул нос к сковороде.

— Пахнет как вчера! — восторженно сообщил он. — Вчера было вкусно.

— Сегодня будет не хуже, — ответила Камилла, выключая плиту. — Только не начинай налетать, пока я не разложу. У нас тут приличный гость.

— Я не приличный, — серьёзно возразил Гарри, возвращаясь к столу со стаканом воды. — Я обычный. Так что можешь налетать.