В поиске дна печали

Глава 52

Эрик побледнел, но не отвёл взгляд. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то привычное — “давай без драм”, “ты перегибаешь”, “он всё равно отец”.

Но он просто вдохнул, как человек, который только что понял: это уже не семейная перепалка. Это бизнес. И публичный.

— Пресса? — переспросил он глухо. — Он привёл прессу?

— Да, — ответила я. — Потому что в тишине он проигрывает.

Я взяла папку со стола и резко почувствовала, как пальцы стали тёплыми. Не от страха — от адреналина, который наконец-то нашёл себе дело.

— Что ты собираешься делать? — спросил Эрик, и в голосе было меньше обвинения, больше тревоги.

— То, что он ненавидит больше всего, — сказала я спокойно. — Быть взрослой.

Я нажала внутреннюю связь.

— Эллисон, — произнесла я ровно. — Никого не пускать на этаж. Прессу — дальше ресепшена не пропускать. И позови Рэнделла ко входу.

Пауза была короткой.

— Уже, — ответила Эллисон. — Рэнделл спускается. Вы тоже?

— Да, — сказала я. — И ещё: подготовь переговорную на первом этаже. Мне нужна комната для короткой встречи с советом. Без камер.

Я положила трубку и посмотрела на Эрика.

— Ты идёшь со мной или остаёшься здесь? — спросила я. — Мне не нужен “посредник”. Мне нужен человек, который не даст превратить это в цирк.

Эрик медленно выдохнул и кивнул один раз.

— Я иду, — сказал он. — Не ради него. Ради того, чтобы ты не сожгла всё к чёрту.

Я почти улыбнулась, но не дала себе. Сейчас мне нужна была не улыбка, а стержень.

Мы вышли из кабинета вместе. Коридор сразу отозвался живыми звуками — клавиатуры, голоса, звонки.

Люди видели меня и замолкали на долю секунды, будто проверяли: всё нормально или сейчас начнётся буря.

Я шла ровно, не ускоряя шаг. Я не собиралась бежать навстречу отцу, как будто он хозяин повестки.

У лифтов Эллисон ждала нас уже собранная. В руках у неё был планшет, а в глазах — тот самый деловой холод, который появляется у хороших ассистентов, когда они понимают: сейчас они либо спасают начальника, либо компанию.

— Они внизу, — сказала она тихо. — Отец, двое из совета и мужчина с камерой. Ещё одна женщина — похоже, журналистка.

— И охрана? — спросила я.

— Рэнделл уже там, — кивнула Эллисон. — Он держит их у входа.

Я зашла в лифт и нажала первый этаж. Эрик встал рядом, молча, руки в карманах.

Когда двери закрылись, воздух стал плотнее. Лифт ехал медленно, и в этом было что-то издевательски спокойное.

— Ты уверена, что хочешь выйти к камерам? — спросил Эрик тихо.

— Я не “хочу”, — ответила я. — Я не оставляю ему выбора. Он привык, что я прячусь.

Я посмотрела на своё отражение в зеркальной стенке лифта. Лицо ровное, глаза сухие.

— Сегодня я не прячусь, — добавила я.

Двери раскрылись, и нас ударил шум холла. Голоса, шаги, запах кофе и полированного камня.

И посреди этого — мой отец.

Он стоял чуть впереди, уверенно, как всегда. Рядом с ним — двое людей в деловой одежде, которых я видела на совете, и женщина с блокнотом, слишком внимательная, слишком готовая к цитате.

Мужчина с камерой держал объектив так, будто уже снимает. Будто я не иду к ним — я уже материал.

Рэнделл стоял между ними и турникетами. Спокойный, большой, без эмоций.

Отец повернул голову и увидел меня. И в его взгляде мелькнуло удовлетворение.

Вот оно. Он хотел, чтобы я пришла.

Я подошла ближе, не ускоряя шаг. Остановилась на комфортной дистанции, как на переговорах.

— Добрый день, — сказала я ровно.

— Добрый, — отозвался отец и кивнул так, будто мы встретились на благотворительном вечере.

Я посмотрела на женщину с блокнотом, потом на камеру. И сразу вернула взгляд на отца.

— Пресса не приглашалась, — произнесла я спокойно. — Это частная территория. Рэнделл, пожалуйста, попросите гостей с камерой покинуть зону доступа.

Рэнделл слегка кивнул и шагнул в сторону журналистов.

Женщина подняла брови и сделала полшага вперёд.

— Мисс Фостер, это правда, что вы запретили собственному отцу вход в компанию? — спросила она быстро, как будто боялась, что я уйду.

Я не посмотрела на неё. Я посмотрела на отца.

— Это правда, что у нас есть регламент доступа для всех, — сказала я ровно. — И он соблюдается.

Отец тихо усмехнулся — демонстративно, на камеру.

— Слышите? — сказал он, обращаясь как будто ко всем. — “Регламент”. Моя дочь решила играть в директора.

Эрик рядом напрягся. Я почувствовала это боковым зрением.