В поиске дна печали

Глава 55

Мы подошли к площадке, и Томас тут же сорвался с качелей, будто его кто-то отпустил с поводка.

— Мам! — он врезался мне в бедро, обнял так крепко, что я на секунду закрыла глаза. — Мы ещё погуляем?

— Уже погуляли, боец, — сказала я и поцеловала его в макушку. — Но завтра можем повторить.

Сильвия, запыхавшаяся и довольная собой, подскочила ближе, будто у неё тоже есть официальное право голоса.

— Адалина-а-а… — протянула она, и я заранее напряглась. — А можно Томас к нам? Ну пожалуйста. На один день. Он у нас поспит. Я ему мультики включу, я ему даже… я ему домик сделаю из подушек!

— Я буду тихий! — тут же подхватил Томас и сделал самое запрещённое оружие в мире: огромные глаза. — Мам, ну пожа-а-алуйста.

Мама подошла ближе и добавила уже без подростковой суеты — мягко, аккуратно, как будто боялась спугнуть:

— На один день, Адалина. Просто один. Мне хочется… побыть с ним. Дома. Чтобы было по-настоящему.

Я почувствовала, как у меня внутри всё снова сжимается. Потому что “дом” у них — это не просто стены. Это территория, на которой у отца всегда больше прав, чем у моего спокойствия.

— Там будет он? — спросила я тихо, глядя прямо на маму.

Она не стала делать вид, что не поняла.

— Я не знаю, — честно сказала она. — Он может вернуться поздно. Но я прослежу, чтобы…

— Мам, — оборвала я и посмотрела на Томаса. — Солнышко, иди к Сильвии на секунду, хорошо? Покажи ей, как ты умеешь быстро бегать.

Томас радостно кивнул и убежал, а Сильвия увела его чуть дальше, в сторону дорожки. Я осталась с мамой рядом с лавочкой, где ветер был холоднее и правда — яснее.

— Я не хочу рисковать, — сказала я тихо. — Я не шучу.

Мама кивнула медленно.

— Я понимаю, — сказала она. — Поэтому я прошу, а не решаю.

Я чуть прищурилась. Это было новое. И, как ни бесило, — работало.

— Хорошо, — выдохнула я. — Один день.

Мама едва заметно выдохнула, будто держала воздух вместе со мной.

— Но, — продолжила я, не давая ей радоваться слишком рано, — с условиями.

Она кивнула ещё до того, как я сказала.

— Первое: Томас завтра в садик. Ты сама отвозишь. Не “мы посмотрим”. Не “может быть”. В садик.

— Да, — сразу сказала мама. — Я отвезу.

— Второе: вечером я его забираю, — добавила я. — Не вы. Я.

— Конечно.

— Третье, — я сделала паузу, — если отец попробует с ним говорить обо мне, обо мне и работе, обо мне и Гарри, обо мне и “как правильно” … ты останавливаешь это сразу. Ты поняла?

Мама посмотрела на меня долго, и в этом взгляде было что-то похожее на вину.

— Я поняла, — сказала она тихо. — Я обещаю.

— И последнее, — сказала я уже жёстче. — Если что-то пойдёт не так — ты звонишь мне. Сразу. И я забираю Томаса. Без вопросов. Без “ты драматизируешь”.

Мама кивнула.

— Хорошо.

Я повернулась и позвала:

— Том! Иди сюда!

Он подбежал мгновенно, улыбка от уха до уха.

— Можно? — спросил он, уже зная ответ по моему лицу.

— Можно, — сказала я, и это прозвучало как капитуляция, подписанная кровью усталости. — Но завтра ты в садик, и вечером я тебя забираю.

— Да! — он подпрыгнул и тут же кинулся обратно к Сильвии, будто боялся, что я передумаю.

Сильвия радостно взвизгнула и захлопала в ладоши, как будто выиграла лотерею.

Мы дошли до машины вместе. Томас болтал без остановки, уже планируя “ночёвку”, Сильвия поддакивала, мама шла рядом и выглядела… довольной. Слишком. И я ловила себя на мысли: не рано ли ты расслабилась?

У машины я нагнулась к Томасу и поправила ему воротник.

— Слушай меня, — сказала я тихо, чтобы слышал только он. — Если тебе станет некомфортно — ты говоришь бабушке “я хочу к маме”. И сразу звонишь мне. Хорошо?

Он серьёзно кивнул, будто понял больше, чем я ожидала.

— Хорошо, мам.

Я выпрямилась и посмотрела на маму.

— Завтра, — напомнила я.

— Завтра, — подтвердила она.

Они уехали. Машина мамы вырулила со стоянки, Сильвия махала мне из окна, Томас показывал два больших пальца, как будто это лучший день в жизни.

А я стояла и смотрела вслед, пока красные огни не растворились за поворотом.

И только тогда поняла, что у меня дрожат пальцы.

Я направилась к своей машине, достала ключи, села и закрыла дверь. В салоне было тихо. Настолько, что тишина звенела.

Я только выдохнула и уже хотела завести двигатель — как телефон завибрировал.

Гарри.