В полночь наступит завтра

ГЛАВА 11 Притяжение

Тася

Утро выдалось солнечным. Как и договорились, на работу с Иваном мы добирались вместе. За окном автомобиля пролетали летние городские пейзажи, из колонок лился модный трек, а из моих мыслей все не выходил наш утренний разговор с дедулей.

Какая-то часть меня твердила, что он безумен, и никаких кровавых цветов не существует. Бабушка была права, что не верила в эту чертовщину. Зацвел и зацвел, ничего мне не угрожает!

Но то, как прекрасно я себя чувствовала после укола его шипом, и само преображение растения за одну ночь, говорили об обратном. Дедушка находился в своем уме, и впервые за долгие годы поделился с кем-то своей тайной, доверился мне. После такого я не имела права сомневаться в его словах.

С моей кровью действительно было что-то не так, раз она оживила этого задохлика. А значит, в моих интересах было, чтобы ни одна живая душа не узнала об этом, пока меня не заперли в какой-нибудь ужасной лаборатории, и не начали ставить эксперименты. Представив все это в красках, я невольно вздрогнула.

— Все в порядке? — перевел на меня взгляд Иван, оторвавшись от дороги, улыбчивый, заботливый и даже какой-то лучезарный. В его присутствии я чувствовала себя очень комфортно.

— С дедушкой немного повздорили, никак не успокоюсь. Еще и сон странный приснился.

Не знаю, зачем я заговорила об этом с Ваней. Наверное, просто устала держать в себе.

— И что снилось? — заинтересовался парень.

— Молодой дворянин из начала восемнадцатого века. В те годы шла Северная война, и его призвали на военную службу. Он покидал родной дом, прощался со своей любимой, с которой так и не успел обвенчаться. И все это было так реалистично. До сих пор слышу, как рыдает его мать, и как шмыгают носами сестры. Короче, грустная история.

— Нифигасе у тебя сны! — удивился Ваня, уже паркуясь во внутреннем дворе бара. — Публиковать не пробовала?

Я лишь усмехнулась.

— Не думаю, что плод моей больной фантазии будет кому-то интересен. Наверное, это все из-за моего переезда.

— А ты не думай, начни хотя бы записывать. Если это твои переживания таким образом ищут выход, то и ведение дневника не повредит, только поможет навести в душе порядок.

— Спасибо, возьму на заметку.

Едва мы вышли из авто, на парковку заехал черный внедорожник Матвея. Сквозь лобовое стекло его автомобиля я ощущала на себе суровый прожигающий взгляд, и мое сердце ускорило ход.

И что я только так распереживалась? Из-за того, что в тот последний вечер он прямым текстом сказал, что мне здесь не место, а я все равно пришла? Или потому, что сейчас с Иваном мы смотрелись как влюбленная пара?

Плевать! Пусть думает, что захочет. Так даже лучше.

Матвей не вышел, а буквально выскочил из авто. Выглядел он неформально: джинсы, футболка, кепка, солнцезащитные очки.

— Доброе утро, — строго произнес Невский, так и не расщедрившись на улыбку.

— Доброе, — отозвались мы с Иваном, и мужчины пожали друг другу руки.

Рукопожатие затянулось, после чего Матвей поспешил ко входу здания, тут же скрывшись в дверном проеме. Мы никуда не торопились, наслаждаясь этим погожим деньком. И так приехали раньше времени.

— Ну у него и хватка, как с катушек сорвался, — поделился мой сосед, потряхивая в воздухе ладонью. — А сам холодный, как лягушка. И вообще, что-то он к нам зачастил. Раньше лишь пару раз в месяц пересекались, а тут уже какой день подряд.

Матвей меня волновал, и это его показательное равнодушие и даже холодность при встрече выбивали из колеи.

— Вот видишь, я же говорю, невзлюбил. Так посмотрел, что мурашки по спине побежали.

— Тась, ты чего? — совсем как в детстве толкнул меня Ваня в плечо. — Может, не выспался человек, или проблемы у него какие, а ты сразу на себя его настроение примерять. Или, вообще, заболел, всякое бывает.

— Вот пусть дома сидит и лечится, а не бациллы свои разносит, — выдала я с некоторой обидой.

— Ты только ему такого не говори, хорошо, — задорно щурился на солнце парень, и в его рыжих волосах играли яркие медные блики. — Идем уже переодеваться. В ночь, конечно, веселее, но я, правда, рад, что мы сегодня в одну смену. Будет время, еще поболтаем.

Работа шла своим чередом. Посетителей было мало. В свободное время я так или иначе возвращалась к барной стойке, где Иван охотно согревал меня своей улыбкой, забавными историями, или наливал чашку ромашкового чая.

Матвей при этом сидел за одним из столов в самом дальнем углу бара, то что-то активно обсуждая по смартфону, то работая за ноутбуком. Казалось, он больше не обращал на меня никакого внимания, зато я время от времени бросала в его сторону долгие задумчивые взгляды.

Я все думала о том, чтобы подойти к нему, положить на стол то самое фото из бабушкиного альбома, и откровенно поговорить. Но, одно дело, провернуть это в своих мыслях, и совсем другое, набраться решимости и осуществить задуманное наяву.

— Тут твой дед за нами как рванет, — в красках рассказывал Фролов очередную байку из детства. — «Шухер! Упырь вернулся!» — закричал Санек, и все бросились врассыпную, только я не успел. Так он меня своей хворостиной на дерево и загнал, и я до вечера там просидел, пока мать с работы не вернулась, и все не разрулила, — заразительно смеялся Ваня, и я вместе с ним.

— А за что вы его Упырем прозвали? — поинтересовалась я. Характер у деда всегда был тот еще, но вдруг, имелись еще какие-то причины?

Иван задумался, от нечего делать натирая до блеска очередной пивной стакан.

— Да это совсем давняя история. Я еще мелкий был. К нам во двор повадились странные люди ходить, все сидели, будто выжидали чего. Так вот дед твой моей матери втирал, что это упыри, и чтобы она при них с дитем из дома не выходила. Мать хоть и ржет над этим, когда вспоминает, но деда твоего послушала. Прозвище к нему с тех пор так и прилипло.

— Ясно, — улыбнулась я, обхватив ладонями теплую чашку с чаем.