В постели Дракона

Глава 1. Желание, загаданное под куранты

✨ В цикле “Невесты и их драконы” появилась новая история!

“Управляющая Академией невест. Дракон не по плану”

Можно читать отдельно.

Вас ждут: попаданка, Академия невест, сильная героиня, последний дракон, метка истинной и тот самый момент, когда мужчина пришёл выбирать послушную невесту… а получил женщину с характером.

Если встречаешь Новый год одна — не смотри в окно.

Это то, чему я успела научиться за последние несколько лет. Смотришь — и видишь только чужие гирлянды, чужие окна, где целуются чужие люди. Как будто ты — бракованная деталь, забытая на складе.

Я выключила телевизор, когда ведущий в блестящем пиджаке заорал про «осталось десять секунд до счастья».
У меня счастье стояло на столе в виде дешёвого шампанского и пиццы из доставки. Всё.

На кухне пахло мандаринами и жареным мясом — соседи устроили пир, который переживёт атомную войну. У меня на сковородке остывали два кусочка курицы. Для антуража я купила крошечную свечку в виде снеговика и поставила её на подоконник. Сейчас огарок догорал, воск стекал по керамике, как растаявший снег.

Телефон пискнул.

Мама:
«Мирочка, с Новым годом! Всё будет хорошо. Обнимаю ❤️»

Сестра:
«Мир, ты опять одна? 😒 Загадай себе мужика, пока куранты, а то самой лень искать 😂»

Я поставила сердечки, выключила звук и положила телефон экраном вниз.

Уметь так жить, чтобы за год у тебя было два с половиной свидания и ни одного человека, который захотел бы встречать с тобой праздник — тоже талант. Я доставляла чужие подарки — курьерская служба, круглосуточные заказы, бесконечные коробки — и каждый раз, отдавая очередной пакет с бантиком, ловила себя на мысли: а меня кто-нибудь так ждёт?

Ответ был очевиден.

Я взяла бокал, подошла к окну. Во дворе уже бухали первые петарды, вдалеке ухали салюты. В тёмном стекле отразилось моё лицо: бледная кожа, большие тёмные глаза, тёмные волосы, стянутые в небрежный хвост. Девушка, которая в кино играет не главную героиню, а её более адекватную подругу. На худой конец — соседку.

— Ну что, Мира, — вздохнула я, — традиционный тост соло.

Стрелки на дешёвых настенных часах приблизились к двенадцати. Я посмотрела на крошечную свечу на подоконнике. Огонёк дрожал.

Я не верила во все эти «загадать желание — и оно сбудется», но сейчас было слишком пусто, чтобы не попробовать.

— Ладно, — сказала я вслух. — Один раз живём.

Я подняла бокал, глядя не на телевизор, а прямо на своё отражение в стекле.

— Я хочу, — произнесла чётко, с какой-то злой усталостью, — чтобы хоть один мужчина захотел меня настолько, чтобы был готов ради этого спалить к чёрту весь мир.

Свечка мигнула и погасла.

Тишина накрыла квартиру так резко, что я вздрогнула. Пропал телевизор у соседей, хлопки салютов, шум подъезда. Даже холодильник перестал гудеть.

— Окей, — протянула я, — это уже не смешно.

Стрелки часов замерли ровно на «12». Я смотрела на них пару секунд — и почти физически чувствовала, как в воздухе что-то меняется. Становится плотнее. Тяжелее.

Воздух рванулся мне навстречу, как открытая дверь метро. Грудь сжало, в ушах зазвенело. Я попыталась вдохнуть — и из лёгких вырвался только хрип.

Окно вспыхнуло белым.

Не светом — льдом. Стекло покрылась толстым слоем изморози изнутри, треснуло паутиной. Мир за окном исчез, превратился в сплошной вихрь снега.

— Эй! — выдохнула я, отступая. — Алло, хватит спецэффектов…

Пол ушёл из-под ног.

Я ударилась спиной о что-то твёрдое так, что из лёгких выбило воздух.

Тишина. Не квартирная — гулкая, снежная, неживая.

Я лежала на спине. Под ладонями — гладкий лёд, прозрачный, как замёрзшее озеро. Внутри льда, под пальцами, мерцали тусклые голубые искры.

Надо мной вздымались своды. Высокие каменные арки, затянутые инеем. В их тёмной глубине светились редкие кристаллы, как чужие звёзды.

Я пыталась вдохнуть. Воздух был холодным до боли. Ни запаха мандаринов, ни сигарет из соседского окна, ни дешёвого шампуня. Только мороз.

— Так, — прошептала я. — Или я умерла, или кто-то очень странный заказал себе иммерсивный квест.

— Ты пока жива.

Голос прозвучал сверху — низкий, ровный, без единой эмоции.

Я дёрнулась и села, едва не поскользнувшись. В нескольких шагах от меня стоял мужчина.

В нескольких шагах от меня стоял мужчина.

Первое, что подумала: слишком.

Слишком высокий. Слишком широкие плечи. Слишком нереальный.

Волосы — тёплый пшеничный блонд, тяжёлой волной падают на плечи, как распущенное под снегом золото. Обнажённая грудь под расстёгнутым тёмным камзолом будто вырезана из камня. На светлой коже — ни единого шрама.

Лицо жёсткое: резкие скулы, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию.

И глаза.

Тёмные, глубокие, как омут подо льдом. В них не было ни любопытства, ни сочувствия, ни интереса. Только холодный, оценивающий взгляд. Так смотрят на вещь, которую заказали — и проверяют, не брак ли.

— Кто ты? — спросила я, и голос прозвучал хрипло.

Он не спешил отвечать. Просто смотрел. И это было хуже любого крика.

— Смертная, — наконец произнёс он, — ты задаёшь слишком много вопросов для той, кто только что провалилась в чужой мир.

— Простите, — я вскинула подбородок, — у вас тут, кажется, курьерская ошибка. Я не заказывала ледяной ад.

В его взгляде на миг мелькнула тень — даже не эмоции, а констатации факта: дерзкая.

— Ты дерзкая, — сказал он. — Непривычно.

Но не улыбнулся.

Он шагнул ближе. Движение — плавное, бесшумное, как скольжение хищника. Между нами осталось шагов пять. Этого хватало, чтобы почувствовать исходящий от него холод — не ветер, не сквозняк, а плотное присутствие зимы.

— Имя, — коротко приказал он.

— Мира, — выдавила я. — А ты кто? Главный по морозильным камерам?